Я прощаюсь со своей мечтой, навсегда отпускаю того, кого люблю уже много лет. Мне так плохо от этой мысли, что я всерьез начинаю задумываться над тем, чтобы вызвать себе такси и уехать домой.

— Настя, не кисни! — раздается слева от меня голос Кати, а потом перед носом появляется бокал с шампанским.

— Не хочу…

— Через не хочу.

Она в курсе, что и почему со мной происходит. Да чего уж там? Все в курсе. Наверняка, делают ставки, пойдет сегодня Денежка в бассейн топиться или нет.

Не дождутся, компрометировать Кира я сегодня не буду.

Принимаю бокал и делаю небольшой глоток.

— Лучше?

— Лучше, — отвечаю кислой улыбкой и вновь пригубляю.

— Пойдем в парилку.

Я соглашаюсь, но перед этим возвращаюсь в номер, чтобы надеть купальник. Заходим с Тасей и Катей и сразу занимаем верхний полок. Парни сидят напротив и, прервав разговор на полуслове, внимательно нас разглядывают.

Оперевшись на руки позади себя, я чуть откидываю голову и прикрываю глаза. Но не настолько, чтобы не заметить, что Греховцев тоже смотрит.

На меня.

Немножко сахарка в горькую пилюлю.

Втягивая ноздрями горячий пар, тоже незаметно его разглядываю. Ровная смуглая кожа, что при тусклом освещении кажется бронзовой, квадратные плечи, литые мышцы, плоский живот с темной полоской волос, убегающей под резинку трусов и капельки пота, что стекают по шее к темным соскам, нагревают мою кровь до кипения.

Смотри, Настя… Смотри и запоминай. Эта картинка еще не раз придет тебе во сне.

— Денежка… — вдруг звучит в тишине нетрезвый голос Кулемина, — как только Грех уедет, я на тебе женюсь.

Компания взрывается хохотом.

— Ну, наконец-то, Паша, — проговариваю со счастливым вздохом, — я уж думала, не дождусь.

Лиза, хохоча, шлепает меня по коленке, а Тася, задыхаясь от смеха и жары, сползает на нижний полок.

— Я серьезно, Анастейша, — склонив голову набок, хрипит интимно Паша, — я буду твоим Кристианом Греем.

— Ой, не могу! — охает Катя.

Парни гогочут в голос. Даже обычно невозмутимый Кир пытается спрятать усмешку в кулак.

Подцепив кончиком пальца бисеринку пота в ложбинке грудей, растираю ее по коже и забрасываю ногу на ногу.

— Жду не дождусь, Кристиан, когда ты отведешь меня в свою красную комнату.

Хрюкнув, Греховцев начинает громко смеяться, а бедный Кулемин становится красным, как рак. Должно быть, представив, что он там со мной будет делать, прикрывает пах уголком полотенца.

Фу, блин…

Соскользнув с полки на пол, быстро выхожу из парной и с разбега прыгаю в прохладный бассейн. Мне, в отличие, от ребят, не смешно. Сложно веселиться, когда у тебя сердце напополам разрезано.