Но она, похоже, напрочь забыла о моем присутствии. Улыбаясь, останавливается у стола и берет в руку свой телефон.

Активирует экран и хмурится. А затем, показав Рокотову жестом, что ей нужно перезвонить, идет из зала.

Я подрываюсь за ней. Потому что это, черт возьми, может касаться моего сына.

— Кирилл, ты куда?

— Сейчас вернусь, — бросаю отрывисто.

— Я с тобой!

— Нет, — посылаю говорящий взгляд, на который Карина поджимает губы.

Стараясь выдерживать неспешный шаг, выхожу из зала в холл и вижу, как Настя скрывается в коридоре, ведущем к выходу. Устремляюсь за ней.

Дойдя до холла, становится у зеркала и кому-то звонит. Я встаю чуть в стороне. Заложив руки в карманы, гипнотизирую взглядом узкую спину. Настя словно чувствует, сначала неопределенно ведет плечом, а потом резко оборачивается.

Глядя мне в глаза, замирает. Зависаем вместе на несколько секунд. Я ей сигнал подаю, что специально за ней шел, контакта хочу.

Настя не принимает. Моргнув, опускает взгляд на телефон и подносит его к уху.

— Мам… звонила?

Делаю еще один шаг, объявляя, что все равно никуда не уйду.

— Дай мне его, — говорит в трубку, а уже в следующее мгновение ее голос становится на пару градусов теплее, — Ромаш, что случилось?

Еще шаг, и моих ноздрей достигает Настин аромат.

— Нет, зайка… надо покушать… иначе никаких Три кота, — тонко вздыхает, зябко ежится, но на меня больше не смотрит, — печеньки потом, Рома…

— Дай мне, — прошу тихо.

Она бросает на меня быстрый взгляд и кивает.

— Скажи, чтобы кашу съел… он капризничает.

Забираю телефон, намеренно касаясь ее пальцев. Настя одергивает руку, а я прижимаю к уху теплый экран.

— Рома, привет, это Кирилл…

В трубке ненадолго повисает тишина, а затем меня оглушает радостный возглас.

— Килил!

Едва не давлюсь эмоциями. В груди горячо и тесно становится. Лезет горлом наружу.

— Ромаш… — прочищаю горло, — как у тебя дела?

— Холосо! Я мультики хочу смотлеть, а Леса не включает…

— Как не включает? Ты съел всю кашу, а Леша не включил Три кота?

— Ааа… я не съел… я не хочу…

— Вот в чем дело, — пытаюсь изобразить смешок, но с передавленным горлом выходит паршиво, — мультики можно смотреть только после каши.

Из динамика летит обреченный детский вздох, а я закусываю губу.

— Ладно… пойду есть касу.

— Молодец… совсем взрослый уже…

— Килил, ты ко мне плиедешь еще?

— Приеду, — ловлю Настин взгляд, — я теперь к тебе всегда приезжать буду.

Передаю ей телефон и разглядываю затылок, пока она, отвернувшись, заканчивает разговор.

— Спасибо, — оборачивается ко мне, — уговорил его на пшенную кашу. Он ее терпеть не может, а мама постоянно забывает.

— А поедем за ним сейчас, — сам от себя не ожидая, вдруг предлагаю я.