— Ты до сих пор не понял, что я занимаюсь всем этим не ради денег?

— А ради чего тогда?

Лютый поднимается с места, усмехается, и складывает руки на груди:

— Потому что мне это нравится. Как один из вариантов.

— Нравится? Что именно? Криминалом заниматься? Дочь опасности подвергать? Из-за тебя Элла погибла, а ты мало того, что дочерью рискуешь, так еще и Соню во все это втягиваешь!

— Поверь мне, не втягиваю. А все остальное — мое дело.

— Я потерял из-за тебя жену! Не думай, что я тебе это простил, — в бешенстве практически рычит Демид.

— Она перестала быть тебе женой, когда со мной переспала. Если удержать бабу рядом с собой не смог, кто тебе виноват?

Рокотов подходит ближе, не сводя с Лютого пылающего взгляда.

— Ты еще пожалеешь обо всем, что было.

— Угрожаешь? — заинтересованно вскидывает бровь Костя.

— Нет. Жизнь все сделает за меня. Раз ты даже ради дочери не способен завязать с криминалом, ясно, каким будет конец. Жаль, что я сразу не увез Леську заграницу.

— Я бы все равно нашел тебя. Рано или поздно.

— Может быть это бы случилось и поздно. Зато это время Лесе бы ничего не угрожало.

— Как раз это ты не смог ее защитить. Украл у меня, еще и опасности подверг.

— Лютый, — в дом заглядывает один из помощников и тут же вытягивается по струнке, — Мы нашли след Серова. Он сейчас в Москве.

— Отлично. Поговорим потом, — бросает небрежно Лютый и выходит из дома следом за своим человеком.

Глава 24"

"Вначале казалось, что я не смогу дышать. Словно меня заживо закопали и воздуха резко не стало. Грудную клетку сдавило, сердце затрепыхалось быстрее, словно вот-вот остановится. Я не спала в ту ночь. И еще две следующих. Просто плакала. Днем было нельзя, да и Леся отвлекала от черных мыслей. Чудесный, чуткий, добрый ребенок. В отличие от отца. Несмотря на то, что так легко угадываются его черты в ней, даже характером они похожи, жестокости в ней нет.

День пролетал в заботах и это отвлекало. Через несколько дней я засыпала вечером уже без слез, просто валясь с ног от усталости. Легче на душе за прошедшую неделю точно не стало, но эта неясная ноющая боль в глубине хоть немного притупилась. Главное — не думать. Просто не думать. Жить дальше, как ни в чем не бывало. Делать вид, что все хорошо. В конце концов может получится поверить?

До сих пор скрываю следы от засосов под водолазкой. Даже от самой себя. Да, можно было намазать их какой-нибудь мазью или сделать компресс, чтобы быстрее прошли. Но я даже в зеркале поскорее отвожу от них взгляд. Игнорирую. Потому что иначе в животе появляется засасывающее чувство пустоты, ноет нехорошо, долго, не унимается, и даже если старательно ни о чем не думать, слезы сами собой застывают в горле. Но я не даю себе плакать больше. Нельзя.

Этот вечер тоже проходит в заботах.