Кто знает, может, он до сих пор так сильно любит ее настоящую мать, раз так реагирует? Это… это ведь достойно уважения, правда?

— Ну, оказалось, что у нее есть еще мама, — криво ухмыляется Лютый, — так что надеюсь, она ее не бросит в случае чего.

Отвожу глаза.

— Я ведь серьезно, — говорю тихо, — Такая рана — это не шутка.

— Успокойся. Тебя это не касается, — равнодушно пожимает плечами мужчина, доставая из лежащей рядом аптечки повязку, — отклей ее и прижми к ране.

— Давай я лучше перебинтую нормально? Вдруг отлепится?

— Ладно.

Может быть он понял, что я не отстану, а может, и правда перестраховаться хотел, я не знаю.

Я постаралась чуть потуже наложить повязку, чтобы она точно никуда не съехала. От тела Лютого идет жар, но прикоснуться к его лбу, чтобы проверить температуру, я не решаюсь.

— Про Лесю ничего не слышно? — спрашиваю я, когда заканчиваю его перебинтовывать, и сажусь рядом, собирая все назад в аптечку.

— Нет.

— Я… так переживаю за нее, — голос срывается, и я недолго молчу, опустив голову, чтобы скрыть слезы, — Где она? Как она? Кто за ней теперь присматривает, хороший ли человек?

— Соня, — предупреждающе произносит Лютый.

— Я не представляю, каково тебе. Знаю, ты едва ли с ума не сходишь, что вы ищете ее, прочесываете каждый миллиметр, но, пожалуйста… не забывай, что ты Лесе нужен живой и здоровый. Она… она уже почти научилась говорить «папа». Так вот, папа, не подводи ее. Тебе нужно к врачу, обязательно.

Мы сидим друг напротив друга, глядя в глаза, и Лютый отводит взгляд первым.

— Спасибо за помощь.

Мужчина поднимается с места и направляется к двери, а я остаюсь сидеть на постели. Как же мне хочется догнать его, встряхнуть, ударить! Хоть что-нибудь сделать, чтобы он прекратил вести себя, как ледяное изваяние.

Но остается только надеяться, что он меня услышал…

— Ты хотела позвонить своей матери, — обернувшись вполоборота ко мне, неожиданно произносит Лютый. Вскидываю голову, сердце радостно заходится. Он достает телефон из своего кармана и перебрасывает мне.

Ловлю на лету смартфон, подаренный Демидом, и недоверчиво переспрашиваю:

— Я могу маме позвонить? Правда?

— Да. Но лучше не распространяться особо о том, где ты и что происходит.

Для ее же безопасности, — выразительно зыркнув на меня, заканчивает Лютый, — Ты меня услышала?

Я только тяжело вздыхаю. Снова завуалированные угрозы, снова придется врать маме. Но все же это лучше, чем ничего. Хотя бы поговорю с ней, успокою. Она, наверное, места себе не находит.

— Да. Я тебя услышала, — говорю обреченно.

— Хорошая девочка, — ехидно улыбается Лютый и выходит из комнаты.

— Вот и помогай после этого людям, — хмыкаю я невесело.

Глава 15

Первым делом набираю номер мамы, конечно же.