— Что, разве не так? — продолжает Соня, повысив голос, — Думаете, я не замечаю, что за мной Таня в каждый след ходит? Куда ни пойду, везде она нос сует! А на улице охраны куча. Я везде под надзором, хоть и не сделала ничего! Как будто вы ждете все время, что я что-нибудь не то сделаю!

— А зачем ты ходишь всюду? Что пытаешься разузнать? — проигнорировав остальные претензии, интересуется Лютый.

— А мне что, все время в комнате сидеть?!

— Было бы идеально.

— Знаете что? — вспылив, вскакивает на ноги Соня, — Я сюда не хотела ехать, вы меня силой притащили! Если вы привыкли один, как в берлоге, сидеть, то я нет.

Тем более, когда я не знаю, где Леся и что с ней. Можно было просто отпустить меня домой! Я все равно оттуда никуда не денусь.

— Попридержала бы ты язык, девочка, — вкрадчиво советует Лютый, всю тираду не сводя горящего взгляда с Сони.

— А не то что?

Нервы и без того на пределе, но сейчас степень раздражения и ярости переходит все границы. Лютый резко поднимается с места и надвигается на девчонку, печатая шаг. Она испуганно отступает, даже пытается в последний момент сбежать, но слишком поздно опоминается для этого.

Мужчина смыкает пальцы на тонком горле. Светло-карие глаза смотрят на него испуганно, но сама Соня, словно назло, задирает подбородок повыше, пытаясь доказать таким образом, что не боится.

— А не то можно и пожалеть, — тихо говорит Лютый, когда расстояние между ними сокращается до нескольких миллиметров.

Соня сглатывает, но не отводит взгляда. Вместо этого дерзко хмыкает:

— Убьете меня? Ну и пожалуйста. Мне терять нечего.

— Правда? — иронично усмехается Лютый.

Какая же она все-таки еще… наивная, с характером подростка-максималиста. Не обломала еще жизнь крыльев, не макнула с головой в ледяную воду.

Все еще думает, что все может, стоит только немного потерпеть, очень много потрудиться — и все наладится.

Ладонь скользит вниз, под ткань платья, кончики пальцев мужчины практически невесомо скользят вверх, по нежной коже бедра. Глаза Сони мгновенно расширяются от ужаса, она цепляется пальцами за сильную руку, безуспешно пытаясь ее остановить, впивается ногтями до крови в кожу. Лютый смотрит безотрывно, впитывая ее страх, прокатывающуюся по телу дрожь, и уточняет:

— Совсем нечего терять? Даже свою гордость и самоуважение?

— П-пожалуйста…

— Я могу сделать это сам или отдать тебя кому-то из своих людей.

Или нескольким людям. И поверь мне, девочка моя, это далеко не всё плохое, что можно с тобой сделать. Так что не забывай, с кем ты разговариваешь и чем может обернуться для тебя твой острый язычок. Попридержи его, когда нужно, чтобы я не нашел ему более полезное применение. Ты меня услышала, Сонечка?

Она молчит. Только смотрит на него огромными светло-карими глазами с мольбой и страхом.

— Ты. Меня.