Я спросил ее, действительно ли она твоя сестра, и она подтвердила. Поэтому я согласился на его условия. Я написал все это на бумаге, позвонил Питу, чтобы тот взял ее под охрану, и дело было сделано. Мы договорились, что его гориллы отпустят ее, как только все закончится. – Реми глубоко вздохнул, затем устало провел рукой по лицу. – Это был первый раз, когда я сделал что-то правильное… не в самом лучшем своем состоянии.

Наклонившись ко мне, он провел носом по моему виску, и от его следующих слов жар волной пробежал по моей спине:

– Прости, что я не мог тебе все рассказать, но все должно было произойти именно так. Когда я сказал тебе в ту ночь, когда мы занимались любовью, что не позволю тебе уйти от меня, я имел в виду именно это. Я хочу, чтобы ты, Брук, была всегда со мной. Я могу причинить тебе боль, я могу наделать всяких глупостей, но я… – Его взгляд – глаза в глаза – буквально гипнотизировал меня. – Я так отчаянно влюблен в тебя, что ничего не могу с собой поделать и просто не знаю, как мне жить без тебя.

В горле у меня все сжалось, и я могла только кивнуть, вытирая слезы, не в состоянии сказать ему, как сильно, как безумно люблю его.

Он заставлял меня чувствовать себя счастливой. Он ставил мне мои любимые песни. Выходил со мной на пробежки. Целовал и ласкал меня так сладко. Так волнующе ревновал меня. То ворчливый, то дерзкий, то ласковый, то грозный – я любила его всякого. И неважно, смотрел ли он на меня голубыми или черными глазами, каждый раз, встречая его взгляд, я просто знала, что я именно там, где хочу быть.

– Ты снова захочешь уйти от меня, – тихо прошептал он, беря меня за подбородок. – Не делай этого, Брук, не бросай меня. Ты моя.

Он гладил меня по волосам, и я свернулась в его руках, словно котенок, ищущий ласки.

– Ты полностью завладела мной, маленькая бомбочка. Ты надрала задницы двум стокилограммовым мужикам. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь смириться с этим. Ты выгнала моих шлюх, мне Пит рассказал. Ты завладела всем моим существом еще до того, как я овладел тобой. – Он сжал в кулак пряди моих волос и, откинув мне голову назад, приблизил губы к моим губам. – Теперь я полностью твой, и ты не можешь бросить меня, как сделала это недавно. Даже если я снова свихнусь и все по дурости испорчу, я все-таки останусь твоим придурком.

Мне было необходимо почувствовать его близость, поэтому я прижалась к нему всем телом, обвила руками за шею, и капли его пота заскользили по моей щеке и груди.

– И вовсе не придурком, а моим самым настоящим мужчиной, моей настоящей любовью."

"Он издал глухой, такой мужской стон, повернул голову и медленно провел языком по моей щеке. Сердце заныло от счастья при мысли, что мой лев вернулся ко мне, и я почувствовала, как таю в его объятиях.