Но потом я обнаружил тот самый видеоролик, когда снова полез в интернет. Это была запись с отборочных предолимпийских соревнований, где ты сломала ногу и так горько плакала, что я просто захотел… чтобы ты была рядом. Я хотел разбить клавиатуру о головы идиотов-комментаторов в чатах, которые говорили, что твоя карьера и жизнь закончились, злорадствовали по поводу твоей депрессии, из которой ты не можешь выйти. В тебе я увидел себя, Брук. Ты была такой же, как я. И я хотел, чтобы ты снова оказалась там и показала этим идиотам, чего ты стоишь, и в то же время я хотел, черт возьми, оказаться там сам и на руках перенести тебя через эту проклятую финишную черту. Мы должны были скоро уезжать из Сиэтла, а мне было необходимо видеть тебя. Поэтому я и пригласил тебя на работу.

Когда он подтвердил мою догадку, что видел то злосчастное видео, я ощутила странную слабость. Я вспомнила наш первый с Реми перелет и то, как он внимательно осматривал мое колено. Он касался его почти с любовью, нежно поглаживая шрам большим пальцем. И еще я не могла забыть, как в тот день, когда его поклонники бросали в меня яйца, он вытирал меня полотенцем и был особенно осторожен с моей поврежденной ногой.

– Я очень старался быть с тобой нежнее. Я хотел узнать тебя лучше и чтобы ты тоже узнала меня, и с каждым днем я хотел тебя все сильнее, Брук. Так сильно, что ты даже не представляешь. Но я не мог прикоснуться к тебе, не мог рисковать все испортить, пока ты не узнаешь обо мне все. Я хотел, чтобы ты заботилась обо мне. Я хотел сначала посмотреть, поймешь ли ты меня… и мучился каждую ночь, думая о тебе, представляя тебя одну в твоей постели, в твоем номере…

Я тоже вспомнила эти ночи, проведенные в одинокой постели, и вздохнула.

– В тот вечер, когда мы пошли в клуб и ты танцевала со мной, я просто не мог сдержаться. Я был так взвинчен. И когда ты разбила бутылку о головы тех парней из-за меня, я буквально сошел с ума в стремлении тебя защитить. Я хотел тогда уложить тебя в постель, вернуться в зал и как следует избить всех четверых. Но ты осталась со мной, и я забыл о драке. Все, чего я хотел, – это целовать тебя. Я пытался держать себя в руках, но в самолете ты сразила меня своими песнями о том, как бы мы занимались любовью. Мне было совершенно необходимо заполучить тебя. Мысль об этом возбудила меня, мне снесло крышу, и к концу той драки я уже впал в маниакальное состояние, так и не успев затащить тебя в постель.

Я вспомнила тот вечер, свою реакцию на его буйство, вколотый Питом препарат, и меня пробрала дрожь. Чуть помолчав, Реми продолжал:

– А потом я обнаружил, что ты спала вместе со мной, крепко прижимаясь ко мне, Брук.