Он выглядел изголодавшимся, полным первобытной силы, и, как ни странно, в выражении его лица сквозило непонятное отчаяние. Я быстро прополоскала рот, когда он направился ко мне, и вытерла руки. Он продолжал смотреть на меня без тени улыбки, его потемневшие, кажущиеся бездонными глаза буквально пожирали меня. Я замерла на месте, глядя на него.

Он стянул с меня туфли и отбросил их в сторону, потом я услышала звук его падающих на пол кроссовок.

– Хочу, чтобы ты положила руки мне на голову.

Я послушно кивнула.

– Это помогает тебе унять беспокойные мысли?"

"Он покачал головой, потом взял мою руку, прижал ее к своей груди и проникновенно произнес, глядя мне в глаза:

– Это успокаивает меня здесь.

Самые разнообразные эмоции обуревали меня, когда я почувствовала под ладонью стук его сердца, медленный и мощный – так бьются сердца самых тренированных спортсменов. Я смотрела ему в глаза и видела в них неистовое желание, я понимала, что так безумно люблю его, и в тот момент могла поклясться, что наши сердца бились в унисон.

Он скользнул на кровать и уселся рядом со мной на покрывало. Мы оба не раздевались. Он снова опустил голову и прижал ее к моей груди, прижимаясь ко мне всем мускулистым телом, вдыхая мой запах. Я опустила голову и поцеловала его в макушку, перебирая пальцами его шелковистые темные волосы.

Он не спал уже несколько длинных, бесконечных, безумных дней и ночей.

Ночей, когда я чувствовала сквозь сон, как он гладит мои волосы и спину. Когда я слышала приглушенные звуки его музыки из наушников. Слышала, как он возится на кухне посреди ночи, принимает душ, и иногда просыпалась от того, что он начинал заниматься со мной любовью.

Но я ни разу не видела и не слышала, чтобы он спокойно спал.

Поэтому, когда его дыхание выровнялось, поняв, что он уснул в моих объятиях, уснул посреди дня, причем во время маниакальной стадии, я не смогла сдержать бушующих в моем сердце чувств.

Я тихо смахнула слезу, потом вторую. Раньше я даже не представляла, что такие мужчины существуют на свете. Или что у меня могут возникнуть такие отношения, настолько необъяснимая, но неразрывная связь. Никогда не думала, что отчаянное, почти болезненное желание, которое я испытывала к нему, может быть взаимным.

Впервые в жизни плача от счастья, я гладила его волосы, подбородок, шею, руки, вглядывалась в его совершенной формы чувственные губы, четкий, сильный подбородок, лоб, прямой нос – во все его невыразимо прекрасные черты.

Солнечные лучи пробились в комнату и осветили нас, позволяя мне любоваться совершенной красотой Реми, ставшей для меня своего рода наркотиком. Наша обувь валялась на полу, у двери стояли неразобранные чемоданы.