«Силиконовая долина» ужасна не только внешне, она еще и тухлая.

– Какая долина? Ты о чем речь ведешь? Машка фыркнула:

– Тема решил дом отделывать.

– Знаю.

– Нашел прорабов.

– Я их видела, Донские Витя и Лада.

– Во! Она и есть «Силиконовая долина». Мусик, ты эту Ладу разглядела в деталях?

– Не очень, получила лишь поверхностное впечатление.

– И как?

– Ну, вообще говоря, не следует судить о человеке вот так сразу, не узнав его…

– Она похожа на кобылу, – захихикала Маня.

– Есть немного. Только Тема не собирается жениться, ему просто надо отделать здание, – улыбнулась я.

Маня прищурилась:

– Ты сядешь в кресло к стоматологу, у которого гнилые зубы?

– Нет!

– А к парикмахеру, если у того грязные волосы?

– Наверное, не рискну.

– Теперь внимательно посмотри на Донских, – фыркнула Машка. – Тема у нас наивный в бытовом плане. Бизнес-то круто ведет, но стоит ему из офиса выйти, он в ребенка превращается. Иди, муся, в столовую, и потом скажешь, что с этим делать.

– Почему ты называешь Ладу «Силиконовой долиной»? Она имеет отношение к компьютерам?

Машка прыснула:

– Нет. У мадамы в грудь, губы и попку вкачаны литры геля. Поэтому она «Силиконовая долина».

– Маша! – Что?

– Это неприлично!

– Что?

– Так обзывать человека.

– Я констатировала факт, – надулась Маруська. – Если свинью назвать свиньей, будет нормально? А как описать тетку, залившую себе во все места жидкую резину? Ладно, не нравится «Силиконовая долина» – стану называть ее просто: клизма.

Я покачала головой и пошла внутрь дома. Похоже, Лада пришлась Маруське не по душе. Да и Хучику тоже – мопс предпочел залечь в прихожей, а в столовой, между прочим, сейчас подали угощенье: вкусный сыр, от аромата которого у Хучика начинается обильное слюноотделение.

Я вошла в просторную комнату, нос моментально уловил странно-неприятный запах. Подобный исходит от цветов, гниющих в вазах, или от куска бри, забытого на столе.

– Дашутка, – ажиотированно воскликнул Тема, – иди сюда! Здорово, что ты пришла! Наши разбежались, а мне нужен совет.

Старательно задерживая дыхание, я села на стул, находившийся с противоположной стороны от Лады; прорабша вскочила:

– Эй, Ирка, подай хозяйке кофейку. Дашенька, солнышко, вы устали? Такая бледная… Наверное, слишком много работаете. Люди! Ау! Дайте же ужин человеку! Ну, похоже, никого не дождешься, пойду сама позабочусь.

Я растерялась. Лада вела себя так, словно мы знакомы по крайней мере лет двадцать. И Машка права: строительница, если учитывать специфику ее работы, одета более чем странно."

"Большую попу Лады слишком сильно обтягивали белые бриджи, украшенные ярко-черными буквами «D» и «G». В мою душу немедленно заползли сомнения.