Над местом побоища летали мат, визги и висел густой запах французской парфюмерии, которой, как всегда, излишне щедро была полита Лада.

Тема дернул меня за плечо:

– Поехали.

– Бросить Донских в неприятной ситуации? – растерялась я.

– Ага, – кивнул Тема, – лучше сделаем вид, будто не видели скандала, а то их потом стыд съест. Тебе бы понравилось общаться со свидетелями своего позора?

Признав правоту Темы, я пошла к «Пежо». Лягушкас, который после одиннадцати вечера должен был из непонятного растения трансформироваться в райский цветок, Юра впихнул в джип Темы.

– Хорошие вы люди, – чуть не прослезился несчастный олигофрен, получив чаевые, – поэтому предупреждаю: Олег гад, он не сказал небось, что Лягушкас опасный. Он вас всех сожрет! До единого! У Петра Михайловича с Рублевки тещу съел. Правда, потом сгнил. Не переварил!

– Наверное, у Петра Михайловича была ядовитая теща, – на полном серьезе заявил Тема. – Спасибо тебе, золотко, иди домой. Вот, держи, купишь себе еще мороженое.

Лягушкас мы поставили недалеко от крыльца.

– Умираю спать хочу, – зевнул Тема.

 – А ты не ложись, выйди потом и на цветок посмотри. Интересно, он и впрямь хорош?

– Маловероятно, – хмыкнула я. – Из котенка не получится тигр.

— Да? – расстроился Тема. – Думаешь, зря потратился?

– Но вполне возможно, что Лягушкас шикарно расцветет, – быстро изменила я точку зрения.

– Ой, только не надо меня жалеть! – скривился Тема.

После ужина я почитала книгу, потом, осторожно озираясь, выползла на балкон и вытащила тщательно спрятанную под железным подоконником пачку сигарет. Противные домашние объявили Ложкино безникотиновой зоной, и мне приходится туго.

Если думаете, что активные противники «раковых палочек» Кеша, Зайка и Дегтярев сумели когда-то избавиться от пагубной привычки к табаку, то ошибаетесь – они никогда им не баловались. Мне отчего-то кажется, что, имей Ольга пристрастие к курению, в особняке на каждом шагу стояло бы по десять пепельниц, но Зая не выносит даже намека на запах, как она выражается, «сухого навоза, завернутого в дурацкую бумажку».

Я облокотилась на парапет и стала смотреть вниз. Ой, а что там такое огромное у крыльца? Может, забытая сумка? Причем не дамская, а спортивная! Любопытство стало нестерпимым, я спустилась на первый этаж и спросила:

– Собаки, гулять пойдем?

С громким лаем к моим ногам кинулась одна Жюли.

Снап, Банди, Хуч и Черри даже не пошевелились.

– Не желаете размять лапы? – повторила я предложение.

На этот раз отозвался Хуч. Он поднял круглую крупную голову с черными висящими ушами и укоризненно сказал:

– Гав.

Помолчал мгновение и добавил:

– Гав, гав.