Понятное дело, что сегодня идти к Марго уже бессмысленно, но и затягивать разговор мне не хотелось. – Говорите уже как есть. Незачем тратить своё и моё время на никому не нужные раскланивания. Можете с самого начала. Например, каким образом решили вломиться в мой дом именно в тот самый первый день, как мы с дочерью сюда приехали?

– В этом совершенно нет никакой тайны: поместье, принадлежавшее ранее моему дяде Эгону, которое теперь занимаю я, расположено вон там. Отсюда его невозможно увидеть из-за деревьев, зато охотничий домик просматривается хорошо. Практически как на ладони, – Вангер рукой указал направление. – Мой слуга увидел, как к озеру подъехала карета, а потом доложил, что видел мужчину и женщину рядом с ней. Я несколько раз добивался встречи с вашим бывшем мужем, бароном Майером, чтобы решить вопрос с той самой распиской, но он отказывал мне. Пока слуга искал меня, а потом уладивал кое-какие дела, чтобы иметь возможность покинуть поместье, никто не заметил, что в дом вы прибыли только с дочерью.

Я кивнула, бросив быстрый взгляд на террасу: – Да-да, и, видимо, ваш слуга принял кучера за барона Майера. Это мы уже выяснили, когда вы едва не выломали мою дверь. Однако это не помешало вам явиться позднее и вместо извинений нанести мне ещё большее оскорбление, чем попытка вломиться в дом, который вам уже не принадлежал.

Вангер непроизвольно потянулся рукой к щеке и потёр её несколько раз в тех местах, куда пришёлся удар букетом:"

"– С цветами действительно вышло глупо в обоих вариантах.

Мои брови от удивления приподнялись вверх. – Что вы имеете в в виду? Я о чём-то ещё не знаю?

– Дело в том, что я несколько лет прожил в Бернгрене, а там отношение к цветам несколько иное. Во-первых, просто как к знаку внимания, независимо от статуса девушки или женщины. Во-вторых... – Вангер замялся, словно ему внезапно стало трудно говорить. – ... я просто привык дарить красные розы.

Ладно, с цветами понятно. Разные государства – разный менталитет, но цвет...

– Не подумайте ничего дурного, госпожа Вербер, я просто был женат, и поэтому цветов иного сорта и окраски для меня попросту не существовало.

Я смотрела на Вангера и думала, что либо он сейчас своей репутации собственным языком окончательно себе могилу выкопает, либо совершенно не умеет правильно доносить нужную информацию, чтобы его правильно поняли. Без всяких полутонов. – Это не восточные земли Бронхеджа, а какой-то заповедник разведённых блондинов... – буркнула я себе под нос, разворачиваясь в сторону дома, так как за разговором мы отошли чуть дальше, чем рассчитывала.

Но тут лицо Вангера внезапно стало похожим на окаменевшую маску. – Моя жена умерла два года назад. Так что вы сделали неверные выводы, госпожа Вербер.

– Простите, не хотела вас обидеть.