Будто на похоронах, они молча пожали ему руку, после чего Кирюк пригласил всех к обрыву.

— Показывайте, Березин! — распорядился он.

— А будешь смотреть? — Николай приблизился к нему вплотную. — Если будешь — вот веревка, лезь! Мне показывать нечего…

Он сгреб веревку, сунул ее в руки секретаря. Тот отступил на шаг, стиснул запекшиеся губы.

— Лезь! Смотри!

Начальник УВД приобнял Березина, сказал примиряюще:

— Ну, успокойтесь, Николай Иванович. Конечно, неприятность большая, так что теперь?..

— Неприятность?! — Николай отскочил. — Там люди! Там трупы в консервной банке!

Прибывшие с секретарем стояли в трех шагах от обрыва, и кромка его закрывала все; внизу лишь рябилась светлая речная вода.

И никто не решался сделать этих трех шагов.

— Надо пригнать катер и посмотреть с воды, — нашелся Кирюк. — Я сейчас распоряжусь.

— Нет, ты отсюда лезь! — Николай потянул его к обрыву. — Я отсюда смотрел!

Кирюк вырвался, машинально отряхнул рукав.

— Товарищи, так никуда не годится! — подал голос незнакомый Николаю приезжий. — Давайте посоветуемся, что делать. Сколько там трупов?

— Я не считал, — бросил Николай, не сводя глаз с Кирюка.

— Сейчас посмотрю, — с готовностью отозвался секретарь и взял веревку. Не спеша, будто в собственный погреб, он опустил ноги под берег, затем перевернулся на живот и скользнул вниз. Зашуршал песок. Уже через минуту его голова показалась над обрывом. Оперуполномоченный подал ему руку и, не удержавшись, сам покосился вниз.

— Страшно, — неожиданно признался Кирюк. — Кошмар какой-то…

Остальные отступили от берега еще на несколько шагов.

— В любом случае мы должны принять решение, — жестковато произнес незнакомый приезжий.

 — Какие будут предложения?

— Трупы следует убрать немедленно, — заявил оперуполномоченный. — Завтра сюда съедется полрайона.

— Товарищ Кирюк? Ваши соображения.

Секретарь потупился. На лице было смятение и растерянность.

— Не знаю, — проронил он. — Дайте собраться с мыслями…

— Что тебе собираться? — спросил Николай. — Кислотой их! Ты ведь жег ямы кислотой? Хотел, чтобы и костей не осталось, а они вон — будто вчера расстреляны…

— А ты хотел, чтоб из всех ям повалилось? — взвился Кирюк. — И так уже народ взбудоражили!.

. Похороненные, должны оставаться в земле! В земле, понял?

— Кто их хоронил? — чуть не задохнулся Николай. — Кто? Ты?.. Да их стреляли и валили в яму! Это не могила — просто яма! Как на скотокладбище!"

"— Ты понимаешь, что нельзя! нельзя вскрывать этих ям? — Глаза Кирюка засверкали. — Ничего, кроме страха и ненависти, не будет от такого зрелища. Мало тебе вчерашнего? Тебе мятежа захотелось, смуты? А ты знаешь, чем всегда заканчивался русский бунт?! Не хочу, чтобы эти мертвые будили злобу в живых.