– Я приказываю!

– У тебя такое высокое положение, что ты можешь приказывать мне?

– Принц-наследник имеет право приказывать всем, зависящим от него.

Каролина засмеялась. Он схватил ее за плечо; нижняя губа у него безобразно отвисла, и на мгновение ей показалось, что он сейчас ее ударит.

– Несомненно, – проговорила Каролина, – но принцу-наследнику не подобает делать ошибку и приказывать тем, кто не зависит от него.

– Ах, ты… сирота без гроша в кармане…

– Я здесь по желанию правителей Бранденбурга, которые, позволь напомнить тебе, имеют власть приказывать принцу-наследнику.

– А ты отважная для особы, у которой ничего нет за душой, – внезапно рассмеялся он.

– Разве можно сказать, что у человека ничего нет, если у него есть отвага?

– Хватит, Каролина. Ты стала умной, но прибереги свой ум для старого Лейбница и всех прочих. На мне его не испытывай.

– Да, это было бы напрасной тратой времени.

– Ты боишься, что сейчас я тебя поцелую, – он приблизил губы к лицу Каролины. – Бедная Каролина, ее еще никто никогда не целовал. По правде говоря, тебе пора бы это испытать, ведь ты уже довольно старая. Ты жаждешь знаний.

Так почему же отказываешься от этого?

Каролина оттолкнула его.

– Не зазнавайся, – крикнул он. – Кузина София Доротея в десять раз красивее тебя. Когда она будет рядом, я и не взгляну в твою сторону.

Она очень встревожилась, в особенности потому, что браки часто устраиваются без согласия обеих сторон.

* * *Ничем так не наслаждалась старая герцогиня, как беседами наедине с дочерью. Она восхищалась Софией Шарлоттой больше, чем кем бы то ни было, и любила ее нежнее, чем других своих детей. София Шарлотта была не только красивой и талантливой, она была мудрой.

Герцогиня София не представляла, что она сама могла бы лучше устроить свою собственную жизнь. Она не любила Эрнеста Августа, когда выходила за него замуж, и, несомненно, предпочла бы герцога Целле, с которым была до этого обручена. (По иронии судьбы ее несчастная невестка, София Доротея, сейчас томившаяся в тюрьме Олдена, была дочерью герцога Целле). Но София приняла Эрнеста Августа, а ее происхождение и достоинство давали ей определенную власть. От нее лишь требовалось позволять мужу иметь любовниц и жить, как нравится.

И она никогда не протестовала и не выражала неудовольствия. За это муж гарантировал ей положение достойное курфюрстины и принцессы королевской крови, и она могла решать по своей воле те вопросы, которые не противоречили его желаниям. Это было своего рода соглашение, и только исключительно мудрая женщина сумела бы никогда не нарушать его. Герцогиня София сумела.

София Шарлотта обладала одним даром, которым природа обделила ее мать, – красотой. И старая герцогиня первой бы подтвердила, что это очень ценный дар.