– Но уже многолюдно, – продолжил я за нее, смотря в окно фамильного экипажа, который только и делал, что привлекал внимание каждого встречного.

– Сейчас купим все необходимое, и я испеку твой любимый торт, – хитро прищурилась бабушка.

– Или ты сегодня тоже уйдешь допоздна? – спросила она."

"В ее взгляде виднелась печаль, смешанная с пониманием. Отец не принимал участие в жизни своего единственного ребенка, но ответственность из-за наличия его титула упала на мои плечи сразу после совершеннолетия. Мне требовалось много и часто заниматься, причем как умственно, так и физически, и проводить время с людьми, которых я на дух не переносил. Балы, показательная стрельба из лука, охота, которую король обожал и собирал на нее всех своих приближенных, а в моем понимании лживых подпевал. Я вынужден был терпеть их общество, стараясь корректно отказываться от нескончаемого потока навязчивых предложений познакомиться поближе с очередной дочерью из знатного дома. Эти встречи, которые были частыми, меня выматывали. Я терпеть их не мог, предпочитая в свободное время уделять внимание военному делу, развивая свое мастерство во владении мечом.

– Ну вот и приехали, – оживилась бабуля.

Я спустился первым, подавая руку, которую пожилая женщина с благодарностью приняла.

– Идем, – важно качнула она головой, при посторонних преображаясь и становясь полной противоположностью себя: холодной, неприступной и равнодушной.

Мы прошли совсем немного, прежде чем услышали басистый крик.

– Что-то случилось? – бабуля даже бровью не повела, плавно меняя направление в другую сторону.

Увиденное поверх столпившихся людей вызвало в груди множество неприятных эмоций. Здоровенный амбал дергал худощавого мальца за ухо и, судя по всему, ему нравился этот процесс. Нравилось издеваться над ребенком, который украл несчастное яблоко, чтобы утолить голод!

– Дяденька, простите меня, – рыдал мальчуган. – Я взял подгнившее и червивое.

– Лимар, – судорожно вздохнула бабушка, не сумевшая сохранить свое напускное равнодушие от происходящего.

Самое печальное было то, что женщины и мужчины не спешили на помощь к мальчику. Наоборот, их взгляды отчетливо говорили, что так ему и надо.

Не собираясь терпеть подобное, под частое дыхание бабули я занес ногу для шага, намереваясь вырвать мальчишку из лап мужика, но меня опередили…

Хрупкая, беловолосая девушка, судя по ее одеянию, имеющая титул, протиснулась между глазеющих людей и решительно подошла к не вызывающему уважения продавцу.

Она что-то неслышно говорила ему, гневно поджимая губы, а затем взяла монеты у своей камеристки и грубо сунула их в ладонь притихшего мужика, притягивая к своему дорогому одеянию всхлипывающего мальчика, державшего за покрасневшее ухо.