– Да мне и десяти хватит, – ухмыльнулся он, встав поплотнее к ней. – Ты же ночью придешь ко мне?

– Что? – с наигранным возмущением протянула она. – Закатайте губешку, капитан! Какой шустрый. Только от наркоза отошел – и уже!..

– Я пилот. У меня на принятие решения слишком мало времени. Наркоз, не наркоз – не имеет значения.

– Что, тоскливо в генеральской палате? – дунула дымом в лицо.

– Угадала! Тоска наваливается смертная, а вокруг ни души. Да и с детства один боюсь спать.

– Это серьезно?

– Еще бы!.. Приходи!"

"– Ты что, с ума сошел? – зашептала. – Завтра уволят… Вышла покурить с тобой, уже доложат…

– Ладно, – тут же согласился Шабанов.

– Зачем тебе это? – спросила не сразу, переламывая себя.

– Хочу проверить качества самообладания.

– Хорошие качества, успокойся.

– А кто он, знаешь?

– Откуда?.. Видела второй раз. Неприятный тип, правда?

– Где первый раз видела?

– У начальника медслужбы в кабинете… А что? – Алина почему-то насторожилась.

– Да нет, все в порядке! – засмеялся Герман и, оглядевшись по сторонам, сунул руку под наброшенное на плечи пальто, обнял, прижал, зашептал в ухо, как совратитель: – Какая ты сладкая… Займи двадцать рублей?

– Зачем? – опешила она, отталкиваясь.

– На бутылку, выпить хочу!

Обида ее была мгновенной и жесткой. Затоптав окурок, указала на дверь, произнесла стальным голосом:

– Идите в палату, больной!

– Прости, Алина, – повинился Шабанов. – Мне на самом деле очень плохо, тоска… И хочется сделать глупость, подурачиться, посмеяться…

– В палату, я сказала!

От группы солдат отделился один в фуфайчонке, порысил в их сторону, придерживая на голове пилотку – закурить стрельнуть.

– Ну, не сердись, – стал подлизываться Герман. – Ты что, шуток не понимаешь? Это же шутка… Лучше дай воину сигарету, я-то не курю и не пью, между прочим.

А воин остановился в трех шагах, вдруг раскинул руки и сронил пилотку в грязь.

– Мать честная! Герка!.. Кипит-т-твое молоко! Я же слышал, ты нашелся!..

Олега Жукова Шабанов едва узнал в таком наряде, обнялись, завозились, затоптали и пилотку и костыль. Алина стояла чуть ли не с открытым ртом и сигаретой в протянутой руке.

– А ты-то что здесь? – когда расцепились, спросил Шабанов.

– Да я же каждые полгода прохожу реабилитацию! – цвел и пах от счастья старый кадетский приятель. – Следят, не потекла ли крыша! На две недели, четко!.. Да хрен с ним! Ты давай рассказывай! Смотрю – ты стоишь или не ты? Пригляделся – а вроде ты!

– Время вышло, – опомнившись, предупредила Алина помягчевшим голосом. – Идите в палату. Встретитесь завтра.

– Стой здесь, из окна махну, – сказал Шабанов. Товарищ Жуков понимал все с полуслова, вытащил костыль из грязи.