Юля непроизвольно улыбнулась и призналась:

– Я иногда даже забываю, что вы слепой. А порой действительно кажется, что вы симулируете.

– Да, я часто слышу это, – заметил Влад, и его улыбка получилась натянутой. – Люди не учитывают, что человек адаптируется, когда с ним происходит такое. И учится заменять зрение другими органами чувств.

– Какая-то там компенсация, я помню. Хорошо, что вы так к этому относитесь. В смысле, что просто живете дальше, не делая из этого трагедию.

Улыбка окончательно исчезла с его лица, он отвернулся и вздохнул.

– Всякое бывало за минувшие три года. Я прошел все стадии принятия факта своей… неполноценности. Были и отрицание, и гнев, и торг… Депрессия длилась очень долго. Дольше, чем мне того хотелось бы. Но я дожил до стадии принятия, что само по себе неплохо. Честно говоря, именно внезапно свалившийся на меня… дар, если можно так назвать, вытащил меня из этой бездны.

– Рисунки?

– Да.

Юля помялась несколько секунд, не уверенная, стоит ли копаться в этом. Разговор мог оказаться для Влада неприятен и даже болезнен, а ей совсем не хотелось его расстраивать. Но взглянув на его спокойный профиль, она в конце концов решилась. Ведь он сам пришел и затронул тему.

– Как именно это работает?

– Сам не знаю, – пожал плечами он. – Я беру лист бумаги и простой карандаш, а рука все делает сама. Это не видение в прямом смысле этого слова, потому что… Я ничего не вижу. Даже не понимаю, что именно рисую, мне приходится спрашивать у других. Иногда оно снисходит само, я просто ощущаю зудящую потребность в правой руке. Иногда мне удается спровоцировать это, тогда рисунок получается ответом на заданный мною вопрос. Порой ответом очень отстраненным и образным, требующим время, чтобы его понять.

– Но к чему все это? Почему это с вами происходит?

Он снова пожал плечами, побарабанив пальцами по деревянной части диванной ручки.

– Кто-то… или что-то хочет, чтобы я вмешивался в определенные события. Возможно, мои слова прозвучат глупо и пафосно, но я верю, что меня привели в ваш город специально. Может быть, это действительно какая-то миссия, я не знаю. Думаю, со временем я выясню. А пока моей задачей было спасти тебя.

– Меня? – усомнилась Юля. Ей казалось маловероятным, что какая-то сверхъестественная сила стала бы так напрягаться ради нее. Почему тогда оно не спасло Иру? Или Витю? – А может быть, целью была Настасья? И ее освобождение?

Влад задумался ненадолго и медленно кивнул.

– Возможно.

– А могла она убить Иру?

На этот раз он уверенно покачал головой.

– Нет, я уверен, что твою подругу убил не призрак, а человек из плоти и крови. Настасья не могла этого сделать. Ее портрет висел лицевой стороной к стене, в темноте, его много лет никто не видел. Каким-то образом это блокировало ее силу.