Всемилостивый святой Петр, подумал Кирилл Костромин.

– Что это вас так проняло? – спросила Света, внимательно на него глядя. – Или вы желаете изменений в программе?

– Ка… ких изменений? – пробормотал он, запнувшись.

Торжество явственно обозначилось на красивом загорелом лице.

– А любых. Я женщина свободная и раскрепощенная. А вы?

– Кирилл, вас Настя ждет у крыльца, – проговорила рядом давешняя Муся, – может быть, кофе сварить? До ужина еще далеко, мы не готовили. Свет, а вас Нина Павловна звала.

Кириллу стало смешно.

– Не переживайте, – сказал он Мусе и опустил на глаза очки, – все будет нормально.

– Насчет изменений в программе вы подумайте как следует, – проговорила ему в спину невозможная Света.

– Я подумаю, – пообещал Кирилл.

Насти не было у крыльца, должно быть, бдительная Муся все придумала, и, сбросив легкий рюкзак на нижнюю ступеньку, он посмотрел по сторонам.

За домом визжала газонокосилка – интересно, кто там косит, родственник Сергей или специальный садовник? Как это называется, чтобы было красиво и необидно? Помощник по саду, наверное.

На террасе звенели чашки – кто-то уже сварил кофе и собирался пить. Старая сирень грела на солнце плотные темно-зеленые листья, стояла неподвижно, словно не дыша.

Кирилл посмотрел в глубину сада, пытаясь определить, где кончается одна усадьба и начинается другая, та, в которой обитают привидения, но не определил.

Привидения привидениями, но трава у калитки была примята вполне материально."

"Приятно прохрустел гравий у него за спиной, и он спросил:

– На соседнем участке кто живет?

– Понятия не имею, – ответила Настя, – когда-то бабушка и дед дружили с соседями, меня тогда на свете не было, только фотографии остались, а потом… не знаю. Кажется, их дети куда-то уехали, то ли в Канаду, то ли в Израиль, а дом продали. Бабушка говорила, что там почти никогда никого не бывает.

– А собака?

– Какая собака?

– На том участке есть собака?

– Я не знаю, Кирилл, – ответила она удивленно, – а что такое с этой собакой?

– Ты никогда не видела там собаку?

– Нет.

– Странно, – сказал он и улыбнулся ей, – будка есть, а собаки нет.

– Может, они только собираются купить собаку.

– Тебе теперь попадет от тетушки? – спросил он. – Я вел себя плохо?

– Все это ерунда, – ответила она бодро, – разберемся. Пойдем, вещи отнесем.

– Кофе пахнет. Или мне теперь не дадут?

– Дадут. Я… мы с тобой живем на втором этаже. Пойдем.

""Мы с тобой” прозвучало многообещающе, но несколько неуверенно.

Кирилл подумал о том, как ей должно быть неловко. Ему тоже было неловко, но сам перед собой он делал вид, что ничего особенного не происходит. Все нормально, все в порядке вещей, ему тридцать два года, это была его инициатива, он контролирует ситуацию, он привык принимать решения.