Он поцеловал ее в щеку кротким целомудренным поцелуем, от которого самому стало тошно, нацепил джинсы и вышел в коридор.

Он возьмет в библиотеке книжку, поставит чайник и посидит часок на кухне с книжкой и горячим чаем. Все лучше, чем маяться, не спать и препираться с бессонницей, уговаривая ее проваливать к черту.

Дом спал, только луна бродила по темному коридору, по кухне, по плиточному полу на террасе, который светился странным ночным светом. Отчего-то Кириллу было неуютно, и он пожалел, что не надел майку. Как будто луна его смущала.

Ощупью он пробрался в кухню, зажег газ, разом осветивший кухню загадочным синим светом, и тут только вспомнил, что чайник сегодня погиб, источая тот самый “насыщенный аромат”, который так расхваливал Дмитрий Павлович. Кирилл пробормотал себе под нос какое-то ругательство, полез за туркой и ударился босой ногой обо что-то твердое и мокрое.

Он зашипел от боли – пальцы как будто свело, – присел и увидел на полу старый велосипедный насос, невесть как попавший в кухню.

Скорее всего придурок Владик что-то делал со своим велосипедом, да так и бросил насос посреди дороги.

От злости Кирилл еще раз пнул насос ногой – несильно, чтобы не дай бог не разбудить кого-нибудь, к примеру бдительную тетю Александру, – налил в турку воды и поставил ее на огонь.

Почему Соня так испугалась, когда увидела у него в руках свою сумку? С кем ночью разговаривал Сергей? Что именно он собирался узнать завтра?

Для кого предназначены ампулы в металлической коробочке?

Кирилл задумчиво смотрел в огонь, когда совершенно отчетливо услышал, как стукнуло об пол что-то тяжелое. Он замер, но больше не доносилось ни звука. Он выключил газ, сиплое, еле слышное гудение мешало ему, и, осторожно ступая, выглянул в коридор.

Тишина. Лунный свет. Сухие цветы в высоких вазах.

В ушах тоненько зазвенело, и он потряс головой, надеясь вытряхнуть звон. Ничего не происходило, но он знал – что-то случилось. Знал совершенно точно, наверняка.

На притолоке возле двери Настя держала большой старый фонарь. Кирилл брал его однажды, когда искал в сарае какие-нибудь подходящие башмаки. Он осторожно взял фонарь и бесшумно обулся."

"Дверь на улицу была закрыта. Он посветил – щеколда задвинута, все в порядке. Садовая дверь тоже была заперта. Он взялся за ручку и навалился как следует.

Нет. Дело не в этом. Все закрыто.

Он стоял в темном коридоре и быстро соображал, что делать дальше. Ломиться в комнаты? Открывать все двери подряд? Устроить большой переполох? Вогнать наконец-то в гроб тетю Александру?

Он пошел по коридору, и ему казалось, что подошвы его ботинок грохочут по полу, как будто колонна демонстрантов двигается по Красной площади.

Комната Настиных родителей. Кирилл приостановился. Тишина.