– Чего? – не сразу поняла я.

– Годов, – разозлилась она. – Тюремного заключения.

– Отстань с глупостями, зачем Ромашке тюремное заключение, если он, считай, подполковник. Роман Андреевич лучше знает, как обходиться с продажными ментами.

– А вдруг Ярцев не продажный? Вдруг навещал по работе Козырева? Допрашивал, к примеру. А к Аверину на квартиру приехал с целью сбора информации для следствия.

– Нет никакого следствия, – возразила я. – Аверин погиб в автокатастрофе. Сколько денег Козырев отвалил, мне неизвестно, должно быть, много, но менты сошлись на том, что его смерть – несчастный случай. А на допрос к подозреваемому не ходят, его вызывают к себе.

– Ага, вызовешь к себе Козырева… – Тут Женьке пришлось заткнуться, потому что появился Ярцев. – Среди бела дня по чужим квартирам шарит, – вновь перешла на шепот подружка, оправившись от его неожиданного появления. – Совсем совесть потерял.

Спокойно и уверенно Ярцев двигался в нашу сторону. Из кустов показался Роман Андреевич, в три шага поравнялся с ментом, по-дружески его обнял и повел к машине. Обалдев от увиденного, мы не сразу сообразили, что ноги мента не касаются асфальта, а сам он как бы парит в воздухе, закатив глазки и чуть приоткрыв рот. Ромашка сунул его на заднее сиденье, устроился рядом, продолжая по-дружески обнимать бесчувственное тело, и сказал мне:

– Поезжай прямо. Здесь неподалеку имеется долгострой, он нам очень подойдет."

"Долгострой в самом деле имел место: окруженный шатким забором пятиэтажный дом. Рамы вставлены, но стекла уже выбиты, подъездную дверь сорвали с петель, на одной из лоджий выросла березка, худенькая и трогательная. Вместо ворот в заборе была дыра, в нее мы и въехали. Я остановилась возле подъезда и вопросительно посмотрела на Ромашку. К этому моменту он сковал руки Ярцева наручниками, а на голову ему нахлобучил вязаную шапку, натянув ее до самого подбородка. Теперь, если Ярцев и откроет глазки, вряд ли чего увидит. Ромашка сделал нам знак рта не открывать и приказал отрывисто:

– Ждите возле Главного почтамта. – Вышел, выволок свою жертву и, закинув Ярцева на плечо, скрылся в доме.

Я торопливо покинула данное место и через пять минут тормозила возле здания Главпочтамта, точно выполнив приказ.

– Анфиса, – жалобно сказала Женька. – У Ромашки пистолет, своими глазами видела…

– Ему положено, – отмахнулась я.

– Белым днем с пистолетом расхаживать?

– Уже смеркается, – поправила я.

– Но ведь он его не укокошит?

– О себе думай. Роман Андреевич знает, что делает, а мне вся эта история до смерти надоела, я хочу в отпуск, а еще хочу жить спокойно. Поняла? И не тревожь меня больше глупыми разговорами.