У него и так есть причины от нас избавиться, а лишняя осведомленность – это, как известно, лишний повод. Я задумалась, разглядывая ковер под ногами, Козырев тоже молчал, потом вздохнул и спросил так, точно от моих слов зависело очень многое:

– Ты мне веришь?

– Конечно, верит, – влезла Женька, до того мгновения пребывающая в летаргии. Но на ее заверение Николай Петрович не отреагировал, продолжая смотреть на меня.

– Не знаю, – ответила я честно. – Мне бы хотелось верить, но… как-то все странно.

В этот момент в дверь постучали, и в комнату заглянул один из парней.

– Николай Петрович, – кашлянув, сказал он. – Никакой рукописи, весь дом перерыли.

– А можно я сама посмотрю? – попросила подружка. – Вдруг мальчики просто не представляют, что надо искать?

– Пожалуйста, – усмехнулся Козырев.

Женька торопливо поднялась и скрылась за дверью, а мы еще немного поговорили.

Если бы не убийство Аверина, я бы, наверное, не сомневалась в честности Николая Петровича. Уж очень искренним он выглядел. На ум пришли прежние сомнения: убийства Аверина и Колобка никак не напоминали работу киллера, может, действительно обошлось без Николая Петровича? Не сам же он втыкал ножи в спины, резал на куски жену и ее любовника, а потом огрел по голове Колобка? Нет, такой тип рук пачкать не будет. Но и его странное поведение в Сочи тоже настораживало. Выдавал человек свою любовницу за жену, невелика беда, а вот записать живую супругу в покойницы… В общем, к определенному выводу я так и не пришла. Козырев вдруг вспомнил про георгины.

– А почему труп вы искали именно в клумбе?

Я почувствовала себя дурой, одно дело выдавать ценные идеи, сидя с Женькой в кухне, другое – объяснить здравомыслящему человеку, что да как.

– В романе труп спрятан именно там, ну мы и подумали: раз уж все так здорово сходится, может, и это сойдется?"

"Козырев смотрел молча и вроде бы чего-то ждал, наконец понял, что я уже все сказала, и кивнул с пониманием:

– Вот оно что.

Тут вернулась Женька и подтвердила, что рукописи среди многочисленных бумаг нет.

– Я ж говорил, – пожал плечами Козырев.

– Но ведь ее доставили в этот дом, – усомнилась я. – Кто ее мог взять?

– Понятия не имею. Знаю одно: я ее в глаза не видел.

Тут мы переглянулись и стали думать, что делать дальше, то есть это мы с Женькой думали, и мыслительный процесс отчетливо отражался на наших лицах.

– Ты нас отпустишь? – не мудрствуя, спросила я, чтоб не тянуть кота за хвост и не мучиться, ожидая решения своей судьбы.

– Конечно, – удивился Козырев. – Не скрою, я бы хотел надеяться, что все сказанное нами здесь и останется.