Роман Андреевич, чертыхаясь, снял трубку после пятого звонка и пролаял:

– Да? – Потом прикрыл ее ладонью и сообщил: – Это Женька.

Я сунула голову под одеяло, от стыда и отчаяния. Подружка пожелает знать, как продвигаются наши дела, а что я отвечу? Дела даже очень продвинулись: двенадцать часов, а мы еще из номера не выходили… и вряд ли выйдем. Есть из-за чего сгореть со стыда.

– Анфисы нет, – бодро докладывал Роман Андреевич. – Она беседует с горничными, выдавая себя за новенькую… А ты как думала? Когда я берусь за дело, все на высшем уровне… Я жду телефонного звонка, пытаюсь связаться с патологоанатомом, который проводил вскрытие… да, есть кое-какие наметки.

Пока результатов нет, но к концу недели точно будут… И тебе того же.

Роман Андреевич повесил трубку, забрался под одеяло и заявил:

– Есть результаты, есть.

Не могу сказать, что совесть меня не мучила. В том-то и дело, что мучила и даже ого-го как. Валяюсь на пляже, пью шампанское, занимаюсь… в общем, отлично провожу время, а Женька между тем волнуется, рассчитывает на нас и, возможно, даже рискует жизнью.

Я несколько раз пыталась серьезно поговорить с Романом, но, видно, место для разговора выбирала неудачное. На пляже серьезные темы поднимать глупо, в ресторане неудобно, а в номере… Короче, я стыдилась, мысленно ругала себя на чем свет стоит и каждый день собиралась начать новую жизнь, то есть взяться за дело, ради которого мы сюда и прилетели.

На пятый день вновь позвонила Женька, и хотя Роман Андреевич отправил меня на очередное опасное задание и с подругой лично я не разговаривала, но все равно раскаяние мое вышло из берегов, так что я даже немного всплакнула и пожаловалась возлюбенному:

– Рома, так больше продолжаться не может.

Надо что-то делать.

– А что ты хочешь? – оживился он, пристраиваясь рядом.

– Прекрати, пожалуйста, – обиделась я, решив, что он издевается, и заплакала по-настоящему. – Неужели ты не понимаешь…

– Я все понимаю, – заверил он, преданно глядя мне в глаза. – Скажи, что ты хочешь? Луну с неба не обещаю, хлопотно, а все остальное за милую душу. Хочешь в магазин? Купим тебе еще купальник, можно сразу три, или платье, то, синенькое.

– Ты издеваешься, – теперь уже совершенно уверилась я. – Чем мы тут занимаемся?

– Ну… – закатил он глазки.

– А между прочим, у меня есть свои понятия о порядочности…

– Я на тебе женюсь, – торопливо заверил он, а я огрела его подушкой.

– Идиот, я имею в виду Женьку.

– На ней не женюсь. Во-первых, она не в моем вкусе, во-вторых, я однолюб, а в-третьих, принципиальный противник многоженства, так ведь никакого наследства не хватит.