Она тихонько, чтобы не услышали остальные, прошептала ему:

– А ты не боишься, что Машфер потребует плату… натурой? Особенно если девушка хорошенькая.

Чуткое ухо Катрин услышало сказанное Сарой.

– Риск всегда есть, но я надеюсь, и с ним управимся. Всему свое время. Сейчас нам страшен Кабош, а не Машфер. У короля нищих на службе почти столько же народу, сколько у мясника. Сейчас Машфер должен быть около дворца короля Сицилии, там его обычное место. Ты его знаешь, Ландри?

Мальчик нахмурился и брезгливо скривился.

– Золотушный, весь в язвах? Прозвище Золотая Рыбка?

– Вот-вот, найди его и скажи, что с ним хочет потолковать Барнабе-Ракушечник.

Если он замешкается, прибавь, что дело касается игры в кости. Запомнишь?

– Еще бы!

Ландри натянул шапчонку на уши и, прощаясь, чмокнул Катрин, которая повисла у него на руке.

– Я с тобой! Я больше не могу тут сидеть!

– Не стоит, голубка! – вмешался Барнабе. – Больно ты у нас приметная. Стоит тебе потерять чепец… Ни у кого в Париже нет таких золотых волос. Вмиг все дело провалится. Да и Машферу ни к чему тебя видеть при свете солнышка.

Ландри взбежал по ступенькам и исчез за дверью.

Катрин грустно вздохнула, увидев яркий луч солнца, на миг заглянувший к ним в подземелье. Хорошо там, должно быть, лето как-никак, конец июня! Барнабе поклялся, что, как только они найдут Лоизу, он их сразу же отправит в Дижон. Но когда это будет? И удастся ли им вернуть Лоизу?

Слепая ярость охватывала Катрин, как только она вспоминала, что Лоиза в руках Кабоша. Она не задумывалась, что может случиться с Лоизой, она ненавидела Кабоша, он был причиной всех их несчастий.

Долго ждать им не пришлось. Не прошло и часу, как Катрин увидела, что Ландри возвращается.

Вместе с ним вошло такое страшилище, что Катрин поглубже забилась в уголок за камином, куда Барнабе посадил ее, спрятав за спину матери. Катрин не раз видела Машфера по ночам, когда он бражничал со своей братией, но тогда он был жуткой и страшной пародией на короля. Теперь он был в своем дневном обличии – обличии нищего: ростом он был куда ниже Барнабе, опирался на два костыля, из-под его грязного плаща выпирал огромный горб, руки были покрыты гниющими язвами, левая нога обмотана окровавленной тряпкой. Острые волчьи зубы вычернены, так что рот казался беззубой дырой. Один глаз нищего остро и жестко блестит. Отсутствие другого – единственное настоящее увечье Машфера – прикрывала грязная тряпка. Машфер с порога бросил костыли и сбежал по лестнице, как молоденький. Катрин едва не вскрикнула от изумления.

– Что надо? Паренек передал, что у тебя ко мне срочное дело, – сказал нищий.

– Правильно передал. Мы не всегда с тобой ладим, Машфер, но ты здесь главный и никогда не предавал друзей.