Бум! Обвалилась тишина, песня закончилась. Некто, словно на канате, поволок меня вниз, я влетела в свое тело и затряслась, будто простудившийся поросенок.

– Глафира, Глафира, Глафира! – орал зал.

Вдруг из темной ямы показался букет. На плохо гнущихся ногах я подошла к краю сцены, присела и увидела девочку-подростка, протягивающую цветы. Круглое личико обрамляли довольно длинные белокурые волосы, большие голубые глаза, красивый рот. Что-то родное почудилось в этом лице. На девочке была футболка с изображением собаки.

– Вы замечательно пели, – сказала она, – вот держите, надеюсь, вы любите орхидеи. Вообще говоря, я хотела подарить их Магутенко, но чуть не зарыдала, услыхав вас.

– Спасибо, – пролепетала я и вдруг помимо воли выпалила: – Это твоя собака, она очень любит сыр.

– Верно, откуда вы знаете? – удивилась девочка.

– А еще она спит на подушке, под пледом!

– Точно.

– Сейчас я вспомню, как его зовут, сейчас… э… вот… минутку…

– Пошли, – сказал Ванька, хватая меня за талию.

Спотыкаясь, я побрела за кулисы, но на полдороге обернулась, девочка исчезла.

– Ну как, – поинтересовался Ванька, втаскивая меня за сцену, – похоже, ты из наших!

– Из каких? – в изнеможении поинтересовалась я.

– Улетела, да? – прищурился Ваня. – Поймала зал?

– Что, такое со многими бывает? – пробормотала я.

Ваня кивнул:"

"– Да, иначе с какой стати мы на сцену лезем? Думаешь, только ради денег? Нет, милая, есть еще что-то, немногие, правда, могут это ощутить, но уж если раз схватил тебя кайф, то все, навсегда. Кстати, можно не обладать голосом, но уметь чувствовать зал, попадать с ним в резонанс, и тогда публика будет тебя обожать, пойдет энергообмен. Это вещь тонкая. Один поет изумительно и никому не нужен, другой еле-еле хрипит и покоряет миллионы сердец. Так-то вот! Не все просто, и не только за звонкой монетой люди в шоу-биз прут. Мы по большей части наркоманы, это с одной стороны, а с другой – мы отдаем себя публике целиком. Если будешь только брать – ничего не выйдет, надо и делиться. Ты извини, слов у меня не хватает, чтобы описать этот процесс, да и не поймет тот, кто не почувствовал ни разу драйв.

Я потрясла головой:

– Мне плохо.

– Это с непривычки, давай в гримерку отведу, – засуетился Ванька, – иди тихо, теперь торопиться некуда.

Держа музыканта за руку, я поплелась по коридору, один поворот, другой, третий… За очередным углом глаза наткнулись на белокурую девочку, ту самую, в футболке с собакой. Около нее стояло несколько человек: высокий парень с бледным лицом, стройная, если не сказать худая, девушка с чуть раскосыми карими глазами и лысый толстячок в сильно мятом костюме.

У меня в голове вспыхнул огонь.