Вася ловко сделал укол, Рита, закрыв глаза, лежала на диване.

– Ну, ну, – захлопотал Свин, – ща получшеет. Споешь – и домой, баиньки.

– Глупость не пори, – перебил его Василий, – ее прямо сейчас в клинику везти надо.

– А выступление?

– Офигел? Ей не встать, и голос пропал, один сип.

– Так под фонограмму же, – пытался добиться своего Свин, – надо просто попрыгать, рот поразевать.

– Ты долдон, – вышел из себя Вася, – идиот! Девка загнется, ее к врачу тащить нужно, вызывайте медиков. Впрочем, я сам позвоню.

Высказавшись, он ушел. Свин в растерянности глянул на Риту.

– Кисонька, – непривычно ласковым голосом произнес он, – совсем не можешь работать? Попробуй, вдруг получится.

Рита не отвечала, лежала, тяжело дыша.

– Отвянь от нее! – рявкнул Ванька и схватил мобильный: – Алло, «Скорая». У нас тут женщине плохо.

– Ужасно, ужасно! – заметался по гримерке Свин.

Я решила утешить его:

– Ничего, Глафира выздоровеет, не переживай так.

– Да куда она денется! – заорал Свин. – А вот что с концертом будет! Такой нечасто бывает. День рождения одного из самых рейтинговых телеканалов! Журналистов пруд пруди, камер и магнитофонов море, запись идет. Потом передачу станут безостановочно крутить. Такой пиар! Бесплатный! Все есть! А Глафиры не будет. Катастрофа, жуть, мрак…

– Нацепи на себя парик, – гаркнул Костик, – и прикинься Глафирой, все равно фонограмма пойдет. Попрыгай, потряси окороками, авось сойдешь за звезду!

Свин замер. Его маленькие злые глазки стали невозможно большими, потом они начали медленно вываливаться из орбит. Я испугалась, что обозленный продюсер сейчас растопчет не в добрый час пошутившего музыканта, и сказала:

– Свин, хочешь чаю? Хорошо успокаивает.

ГЛАВА 31

Издав вопль раненого носорога, Семен кинулся на меня. Я хотела юркнуть за дверь, но не успела. Короткие толстые пальцы продюсера вцепились в мою майку, потянули ее вверх.

– Немедленно раздевайся!

– Ой, не хочу! Да и с какой стати?

– Живо, – бесновался Свин, сдирая с меня джинсы. – Дайте ей Глафирин комбинезон. Так, натягивай, дура.

– Зачем?

Потная ладонь хлестнула меня по щеке.

– Молчать! Одевайся!

Испугавшись, я в мгновение ока нацепила одно из концертных одеяний певицы.

– Теперь парик, здорово! Намажьте ей морду, погуще, – командовал Свин, – ресницы наклейте, губы, губы поярче, классно. Значит, слушай, киса, пойдешь вместо Глафиры.

Я отшатнулась.

– Свин! У тебя воспаление мозга началось? Я совершенно петь не умею!

Продюсер вцепился в мою шею:

– Молчи, котя, и запоминай. Петь тебя никто не просит, пойдет фонограмма. Твоя задача попрыгать, поскакать, помнишь, как это Глафира делает?

– В общем, да.

– И ничего трудного, – влез Ванька, – она не Плисецкая, и тут не Большой театр, никто Кармен-сюиту не ждет. Улыбочка до ушей.