— Ты превратишь это в поездку вины, чтобы я принёс клятву?

— Вина для меня не имеет значения, ты же знаешь.

Адамо издал сдавленный смешок.

— Да, я понял. И для тебя, и для Римо, и для Савио, когда ему будет удобнее.

— Ты чувствуешь себя виноватым за убийство солдата Наряда?

Адамо снова опустился на кровать и повозился с наушниками, слегка пожав плечами.

— Вроде того.

— Вроде того? Что это значит?"

"— Я знаю, что вы все что-то скрываете от меня о нашей матери. Я хочу знать, что это такое. Если я достаточно взрослый, чтобы стать челном мафии, значит я достаточно взрослый для этого, верно?

— Сейчас не самое подходящее время. Не беспокойся о прошлом.

Адамо потянулся за пачкой сигарет на ночном столике. Он, казалось, спохватился, метнул на меня взгляд и отдернул руку. Я схватил пачку и сунул ее в задний карман.

— Эй!

Я поднял одну бровь, смея его сказать больше. Он купит еще сигарет. И все же ему нужно было как можно больше разочарований, чтобы избавиться от этой нездоровой привычки.

— Отвечай на мой вопрос.

— Я чувствую вину за то, что не чувствую себя виноватым.

Это было совершенно неразумно.

Адамо застонал.

— Потому что я должен чувствовать себя виноватым, но зачем я тебе это объясняю? — он наклонил голову, и несколько кудрей упали ему на глаза. — Как ты можешь быть уверен, что не причинишь вреда Киаре? Я не понимаю.

— Наблюдая за ее реакцией и соответствующим образом приспосабливая свое поведение.

Он покачал головой.

— Даже твой брак — чистая логика.

Но ни Адамо, ни Савио не знали о недавних изменениях, которые я пережил. Я не хотел объяснять их своим младшим братьям, пока не буду уверен в их степени и не пойму их лучше.

— Может, тебе будет полезно время от времени контролировать свои эмоции? Логика может помочь тебе ориентироваться в твоей текущей эмоциональной нестабильности.

Лицо Адамо сморщилось. Он откинулся на спинку кровати и снова надел наушники. Подавив свое раздражение его иррациональным поведением, я повернулся и оставил его дуться.

КИАРА

— Ты боишься, что Адамо откажется от татуировки сегодня? — спросила я, лежа в объятиях Нино после восхода солнца, проводя пальцем по его татуировкам и твердым складкам пресса.

— Не то чтобы я волнуюсь, нет. Думаю, он поймет причину.

Я покачала головой, и Нино отстранился, чтобы посмотреть на меня с хмурым видом.

— Он тебе что-нибудь сказал?

В его голосе определенно был намек на беспокойство.

— Нет. — ответила я. — Но не думаю, что Адамо сделает это, потому что он видит это, как разумный выбор. Он совсем не такой. Адамо управляется эмоциями. Он сделает татуировку, потому что любит тебя, Римо и Савио, потому что он предан вам.

Нино кивнул, и постепенно выражение его лица смягчилось, прежде чем он наклонился и поцеловал меня в губы.