И от которой ты периодически просишь у меня ключи, — голос его становится стальным. — Она нашла вещь твоей б… — передумывает оскорблять пассию Лисовского, — женщины, и теперь хочет со мной развестись, утверждая, что это моё и я ей изменяю.

Опять повисает молчание.

— А что она нашла? — голос Григория полон, как, мне кажется, теперь, возмущения.

— Чёрные кружевные стринги! — говорит быстро мой муж другу, не дав мне даже опомниться.

— А… да… — между словами несколько секунд, — это моё, — выдавливает из себя Григорий. — Ну, конечно, то есть, не совсем моё… — сразу поправляет.

— Ну, я же говорил! — поворачивается ко мне. — Гришка, признавайся, раз начал! Давай, говори уже правду, половой гигант!

В итоге муж не выдерживает, он пытается разрядить обстановку шуткой, и его голос становится мягким.

— Друг, ты же понимаешь, что твой брак сейчас висит на волоске."

"— Альбин… Да, это правда моя вещь. Только вот, честно говоря, не понимаю, как моя женщина забыла её там.

— Значит, твои женщины ходят без трусов? — продолжает муж закапывать своего друга, делая вид, что это всего лишь очередная шутка.

А мне уже очень хочется его заткнуть.

Противно всё это теперь слушать и представлять, что творится в нашем доме.

— Похоже, что да, — тихо отвечает Григорий. — Извини, Мих…

— Погоди, Гриш, но ты же собирался помириться с Ириной… — встреваю в их разговор не удержавшись.

— Да, хотел. Но теперь, думаю, она никогда меня не простит. Всё у нас после развода пошло наперекосяк и никак не выправится. Я к ней и так и эдак, только она теперь нос воротит.

— Конечно, не простит, если ты хочешь помириться, и в это же время продолжаешь развлекаться с другими женщинами на стороне, — вот зачем я лезу со своими моралями… — Гриша, как же так…

Лисовский вдруг вмиг разочаровал меня.

Лицемерие этого мужчины, которого я долгое время считала другом семьи, теперь кажется возмутительным и невыносимым.

— Убедилась⁈ — снова рычит на меня муж при друге. — Гриш, я тебе потом перезвоню. Прости за неожиданный звонок, и за то, что пришлось сдать тебя. Понимаю, так не делается, но и ты меня пойми… Жена моя настроена очень категорично. И я удивлён был даже, что она не поверила мне, а заставила звонить тебе.

В этот момент он смотрит на меня зло, с упрёком и оправдывается теперь перед другом.

— Бывайте, — недовольно бросает прощание мне и Михаилу Григорий.

— Вот какого чёрта ты решила нас с другом поссорить⁈ Не лезь ему в душу! Зачем ты ему морали начала читать? Его бабы — не твоё дело! — раздражённо отчитывает меня, едва сдерживая гнев. — Ты услышала что хотела? Развод и уход отменяются? — улыбается теперь ехидно.

Несколько минут мы сидим в молчании. Значит, это всё-таки стринги женщин Лисовского… Ну-ну.