Сразу без прелюдий перейду в делу, очень важный вопрос. Я внезапно нашёл мальчика, как две капли воды похожего на моего сына. Вы же сказали мне четыре года назад, что мой эмбрион умер. Как вы мне это объясните?

Повисло молчание. Давыдов явно пребывал в состоянии шока не меньшего, чем я сам, когда увидел эту фотографию сегодня днём.

— Да, по нашим данным эмбрион действительно погиб, — наконец, ответил мне Андрей. — Вы ничего не путаете, Игорь Сергеевич? Может быть, вы обознались?

— Ты думаешь, я не узнал бы собственного сына? Не путаю. Через два часа, Давыдов, я жду тебя с объяснением, каким образом к девушке, которая делала у вас ЭКО четыре года назад, попал мой якобы погибший эмбрион.

— Да, я понял. Я всё сейчас выясню и подъеду.

Нажал на отбой. Сейчас Давыдов будет носом землю рыть, чтобы найти того, кто допустил ошибку при работе с эмбрионами. Совершенно очевидно, что произошла какая-то путаница. Мой сын жив. Его родила Вера Прибрежная.

Мне нужны доказательства.

Глава 2

Врач не подвёл и приехал вовремя. Он неуверенной походкой подошёл к столу и сел в кресло напротив меня после того, как я коротко ему кивнул. Я смотрел на него, нахмурив брови, и мой взгляд заставлял нервничать Давыдова — он то и дело меня положение тела, а на лбу выступила испарина. Я молчал и ждал, когда Андрей начнёт рассказывать. Поднял брови, и он начал говорить:

— Я поднял информацию в нашей системе, — пододвинул ко мне папку с документами из архива центра. — И выяснил, что четыре года назад произошла ошибка. Я тоже о ней не был в курсе. Виновный попытался скрыть следы своей халатности и…

— Мне плевать, в курсе ты или нет, — оборвал его холодным тоном. — Дальше.

— Понимаю, — нервно глотнул доктор. — В следствии этой ошибки ваш эмбрион действительно остался жив и попал к Вере Прибрежной. Она не знала, что эмбрион не принадлежит ей, ни о чём не подозревая, выносила и родила мальчика. Девушка считает его своим сыном.

— Да, но по факту она — просто суррогатная мать. Верно?

— Ну, если брать аспект науки, то да — яйцеклетка Веры не участвовала в оплодотворении, а значит, она — не биологическая мать Богдана, а…инкубатор, если можно так выразиться.

— А если сдать тест ДНК, мальчик будет моим?

— Да, ведь набор ДНК взят с вашего сына. Значит, этот ребёнок — его близнец, только родившийся позже. Я обязательно проведу проверку и накажу всех виновных в этом деле.

Да, но сына, которому тогда был необходим этот брат-близнец, уже не вернуть.

— Прошлого не исправить. Но у тебя есть возможность искупить эту ошибку в настоящем.

— Как? — тихо спросил врач, осознавая груз своей вины.

— Езжай к Вере. Уговори её отдать ребёнка. Делай, что хочешь, но она должна отказаться от него в мою пользу.

Андрей хмыкнул, и поправил галстук.