— Диана Клери? Или, лучше сказать, Дея Вейлисс?

Голос дознавателя оказался сиплым, будто простуженным.

Пронзительный взгляд уперся в ее лицо. Прошелся, отмечая каждую черточку. Равнодушный, холодный. Взгляд разума без души.

Дея сжала похолодевшие пальцы.

Он назвал ее настоящее имя. Причем, это был не вопрос. Он точно знал, кого видит перед собой.

Ей захотелось поежиться, отпрянуть назад, в спасительное тепло дома. Захлопнуть дверь, оставляя прошлое в прошлом…

Но она осталась стоять.

Потому что этот голос она уже слышала. Два года назад.

И это лицо уже видела. Пусть тогда оно было покрыто слоем грязи и крови, но этот надменный гордый профиль, эти густые черные брови вразлет, глаза цвета пепла и плотно сжатые губы невозможно забыть.

В прошлый раз встреча с этим мужчиной заставила ее бросить дом и бежать сломя голову за море с годовалым сынишкой на руках.

Два года она скрывалась. Два года лелеяла надежду, что ее не найдут, что о ней забудут…

Но нет. В Иллурии никогда не забывают о тех, в ком есть хоть крупица Дара.

Ей ли не знать?

— Вы пришли арестовать меня, офицер? — грустно усмехаясь, она протянула ему тонкие запястья.

Замерла, ожидая, что он достанет сейчас и защелкнет на ее руках браслеты из оникса и тантала, что отрезают доступ к магии.

Но дознаватель даже не взглянул на ее руки. Уронил ей в ладони серый конверт, скрепленный гербовой печатью.

Не меняя тона, ответил:

— Нет. У меня приказ жениться на вас, леди Вейлисс.

Дея, как в полусне, уставилась на двуглавого льва — символ Иллурии. Ее сердце болезненно сжалось.

Когда-то ей уже приходилось видеть эту печать.

В тот день, когда в дверь ее дома вот так же постучали дознаватели. Только тогда они пришли не за ней. За Бертраном — ее супругом.

Императорские ищейки унюхали магический след и шли за ним до самого дома.

В тот день судьба Деи перевернулась. Она лишилась единственного человека, который стоял между ней и враждебным миром. Он взял вину на себя, хотя это она была виновата. Это она использовала магию. Она привела дознавателей в дом.

Она помнила, как Берт прижал ее к себе на секунду, поцеловал в макушку и шепнул одними губами:

— Береги сына!

Помнила, как ему надевали наручники, как выводили…"

"Спустя несколько дней ей сообщили, что он умер. Берт отказался работать на империю, и его просто лишили магии. А вместе с магией лишили и жизни…

Так бывает, сердце не выдержало.

— Вы позволите мне войти в дом? — голос дознавателя заставил ее очнуться.

Вздрогнув, она вскинула голову и выронила конверт. Суетливо присела, собираясь поднять, и мысленно поблагодарила Праматерь за эту заминку.

Пальцы Деи почти коснулись бумаги, когда на конверт тяжело опустился черный, начищенный ваксой сапог. Тихо звякнула шпора.