Неприятное новое чувство, что сжимало сердце и не давало дышать.

Разум подсказывал: Йеванн прав. Детям не место на землях демонов, где идет борьба за власть. Здесь, в Иллурии, Ноэлю ничего не грозит. Ее сын будет в безопасности, пока она следует приказам Венария.

Но сердце отказывалось внимать голосу разума. Сердце кричало от боли. Сама мысль о расставании с сыном лишала Дею дыхания.

— Я не могу! — простонала она, почти падая на ступеньки беседки. — Не могу!

Слезы хлынули ручьем. Подтянув колени, Дея уткнулась в них лицом и позволила себе разрыдаться.

— Праматерь Эола, почему все так сложно? — шептала она срывающимся голосом.

 — Зачем ты испытываешь меня?

Зачем освятила их брак? Зачем связала их судьбы? А теперь отбирает единственное, ради чего она жила эти годы…

Вскоре слезы иссякли. Дея сидела, обхватив колени руками, и бездумно уставившись в темноту. Ее окружали звуки и запахи ночного сада. Над головой светила луна.

— Должен быть другой выход… должен…

Совсем близко раздался ненавистный голос:

— Его нет.

Дея вздрогнула и подняла голову.

Йеванн стоял в трех шагах от нее, не делая попытки подойти ближе.

— Вижу, тебе доставляет удовольствие подкрадываться ко мне! — она поплотнее запахнула накидку и нахохлилась.

— Вовсе нет, я старался шуметь. Но ты была слишком погружена в свои мысли.

Она хмуро оглядела его.

— Зачем ты пришел?"

"— Странный вопрос. Я твой муж и беспокоюсь о тебе.

— Странный способ беспокоиться — лишить меня сына.

Медленно, точно боясь спугнуть, он приблизился. Дея напряглась. Но Йеванн не тронул ее, только присел на корточки так, чтобы их лица оказались на одном уровне.

— Посмотри на меня.

В низком голосе мага прозвучали и просьба, и приказ.

Дея нехотя подчинилась.

Несмотря на ночной полумрак, глаза Йеванна сверкали, как звезды на небе. Такие же красивые и холодные. Такие же равнодушные.

Или нет. Сейчас в них светилось что угодно, только не равнодушие.

Он взял ее руки в свои. Дея не стала сопротивляться. У нее не осталось сил. Все, чего ей сейчас хотелось, это упасть на чье-то сильное плечо и опять разрыдаться. Плакать так долго и так горько, пока не выплачет все. И боль, и обиду, и страх.

— Ты моя жена, Дея, — заговорил он тихо и проникновенно, — моя дакши.

Я полюбил тебя еще в то мгновение, когда впервые увидел. Там, на берегу, едва вернувшийся с того света, я открыл глаза и увидел тебя. Ты вошла в мою плоть и душу. Вырезала сердце и вставила вместо него свой образ. Впервые обе мои половины пришли к согласию — и это благодаря тебе. Я никому не позволю тебя обидеть. И твоего сына тоже. Просто доверься мне.

Она сидела, боясь шелохнуться. Слова Йеванна проникали в нее, как капли сладкого меда. Завораживали. Убеждали. Умоляли поверить.