Ты такая мокрая, что я чувствую твой гребаный запах в воздухе.

Он засовывает в меня палец, и мои уши горят от стыда, когда он не встречает сопротивления.

Никакого давления.

Ничего.

Его палец находит убежище в моих плотных стенках, как будто ему там и место.

Как будто у него были на меня права с самой первой нашей встречи.

– То, что я доминирую над тобой, заводит тебя. – Он засовывает внутрь еще один палец, заставляя меня хныкать. – Находясь в моей власти, ты промокаешь насквозь.

Я прижимаюсь головой к металлу, но с его мертвой хваткой на моей шее это удается с трудом.

– Ты не обязана признавать это сейчас, но ты признаешь… – Он яростно вонзается в мое влагалище. – Рано или поздно.

Мои глаза закатываются к затылку, и я зажимаю рот рукой, чтобы сдержать громкий стон.

Эйден не останавливается. Он толкает свои пальцы внутрь меня сильно и быстро, как будто трахает меня своим членом. Я выгибаюсь дугой с каждым безжалостным толчком.

Я задыхаюсь, тяжело дышу и хнычу. Хуже всего то, что я не могу это контролировать.

Даже несмотря на дождь, общественное место и тот факт, что тетя может выглянуть с кухонного балкона в любую секунду, я не могу остановиться.

Черт, от этого мне становится еще жарче. Так жарко, что капли дождя почти испаряются на моей коже.

Он овладевает мной и превращает меня в эту незнакомую, пугающую версию.

– Ты не позволишь ни одному другому мужчине прикоснуться к тебе. Ясно?

Я слишком поглощена его дьявольскими пальцами, чтобы обращать внимание на его слова.

Что-то жестокое и разрушительное нарастает внизу моего живота, сталкиваясь и круша его ритм.

Я чувствую эту волну. Я доводила себя до оргазма и раньше, но всегда сдерживалась в последнюю минуту, боясь той интенсивности, которую он приносит.

Теперь я не могу остановить это, даже если захочу.

Тебе нравится, когда твою волю забирают, не так ли?

Его слова вызывают жар внутри меня.

Боже. Что со мной не так?

– Скажи да, – приказывает он, щелкая по моему клитору.

Стон срывается с моих губ, независимо от того, как сильно я пытаюсь сдержать его.

Он крепче сжимает мою шею.

– Скажи да, или я остановлюсь.

Его ритм становится все более интенсивным, словно доказывая свою правоту.

Я хнычу, выпучив глаза.

Нет, он не может остановиться.

– Я… я…

– Скажи это, черт возьми. – Он вонзается в меня сильнее, отчего под моими веками образуются звездочки.

– Да! – я кричу, когда волна оргазма захлестывает меня.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но он застывает на букве «о», и слова не выходят наружу.

Он украл у меня способность говорить.

Дышать.

Думать.

Яростная волна не отпускает меня. Даже когда он вытаскивает пальцы из меня.

Он засовывает их – все еще влажно блестящие – мне в рот.

– Открой.