В моем…

– Если бы я убил Ксана сегодня, это было бы из-за тебя.

Я что-то бормочу в его руку, но он лишь сильнее тянет меня за волосы.

– Ты знаешь, что я чувствую себя убийцей, когда кто-то прикасается к тебе? Поэтому ты выкинула этот гребаный трюк?

Я качаю головой, слезы застилают мои глаза и смешиваются с проливным дождем.

Боже. Он псих. Больной сукин сын.

Тогда почему я не сражаюсь?

Черт возьми, сопротивляйся, Эльза. Ты боец.

Мои конечности остаются прикованными к месту, сколько бы я ни умоляла их пошевелиться.

– Отвечай.

Я бормочу что-то неразборчивое. Он закрывает мне рот, как, черт возьми, я должна отвечать?

– Закричишь или дернешься, и я буду грубо трахать тебя, прижимая к машине, пока вся округа не узнает мое имя.

Поняла?

Я сглатываю, кивнув один раз.

Он убирает руку от моего рта, но прижимает к капоту машины, обхватив сильной рукой за затылок.

– Ты используешь Ким против меня, – выдыхаю я, мой голос хриплый и грубый. – Неужели это так неожиданно, что я решила использовать твоего друга против тебя?

– Хм. Может, мне стоит избавиться от всех упомянутых друзей?

От его бесстрастного тона у меня звенит в ушах.

Он… серьезен. Они не такие друзья, как Ким для меня. Если они представляют какую-либо угрозу его планам, они становятся одноразовыми.

Абсолютно никем.

Его полное пренебрежение человеческими эмоциями пугает.

Нет. Ужасает.

Что еще ужаснее, так это тот факт, что кто-то подобный ему так болезненно зациклен на мне.

– Ты распустил обо мне эти слухи. – Заткнись. Заткнись, не провоцируй его. Независимо от того, сколько я ругаю себя, слова не перестают вырываться из моего горла как яд. – Это из-за тебя на меня навесили ярлык шлюхи.

Это из-за тебя ко мне никто не подходит.

– И не подойдет. – Он замирает у моего лица, так близко, что мы вдыхаем воздух друг друга. – Ты знаешь почему, сладкая?

– Почему? – бормочу я.

– Потому что ты всегда была моей. Ты просто этого не знала."

"Он задирает мое платье, и воздух шлепает по моим голым бедрам, отчего по всей моей коже бегут мурашки. Я зажмуриваюсь, когда он стягивает с меня шорты, оставляя меня обнаженной под дождем и его безжалостным взглядом.

– Если ты все равно собирался взять то, что хотел, зачем просил меня быть твоей? Это все было игрой? Постановкой? Тебя заводило, что я цепляюсь за ложную надежду, думая, что у меня есть право голоса хоть в чем-то, что ты со мной делаешь? – Я задыхаюсь от этих слов.

Мой голос такой эмоциональный, такой сердитый, что я чувствую, как он раскатывается, как гром, вместе с каплями дождя.

– Я же говорил тебе. Это был твой шанс сделать первый шаг, но я был прав. Ты не хочешь нежности. Ты хочешь, чтобы я забрал твою волю, не так ли?

– Отвали от меня, ты, больной ублюдок.

– Ты на мне повернута, сладкая.