Мне нужно вырваться из его власти.

Его присутствия.

– Сделаешь еще хоть один шаг, и я достану тебя из-под земли, сладкая. И на этот раз… – Он замолкает, его голос становится удушливым, как дым. – Я не остановлюсь.

Я громко сглатываю и останавливаюсь как вкопанная.

Часть меня не хочет верить, что он зайдет так далеко, но кого я обманываю?

Эйден не остановится, пока не получит то, что хочет.

С замиранием сердца я смотрю ему в лицо.

– Зачем ты это делаешь, Эйден?

– Как ты думаешь, зачем?

– Потому что можешь?

– Потому что могу, да? Интересно. – Он делает паузу. – Ты такая… отмороженная, ты знала об этом?

– Твои рабы не переставали напоминать мне об этом, большое тебе спасибо.

– Ты упускаешь весь смысл.

– Какой именно?

– Если ты его упускаешь, то с чего мне говорить?

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, когда он перебивает меня.

– Сними рубашку.

Мои кулаки сжимаются по обе стороны от меня.

– Если ты этого не сделаешь, то сделаю я. Сколько еще разорванных рубашек ты хочешь собрать?

– Ты болен.

– Ты действительно веришь, что это оскорбление для меня?

Я сжимаю губы в линию.

– Последний шанс. Сними рубашку.

– Нет.

Мы наблюдаем друг за другом секунду.

Две.

Три…

Он направляется в мою сторону. Вся кровь отливает от моего лица, и дрожь пробегает по спине.

Это реально.

Этот взгляд. Эта решимость.

На этот раз он не остановится.

– Ладно! – выпаливаю я, отступая назад. – Я сделаю это.

Он останавливается, но это бесстрастное выражение на его лице остается. Он выглядит спокойным и непринужденным, но если я сделаю хоть один шаг, я не сомневаюсь, что он погонится за мной как изголодавшийся волк.

Думай, Эльза, думай!

В моей голове вспыхивает безумная идея."

"– Сделай это за меня, – говорю я нейтральным, почти незаинтересованным тоном.

Левый глаз Эйдена дергается.

Я уверена, что мое предложение застало его врасплох. Он думал, что я либо подчинюсь его угрозе, либо он сделает это силой. Я уверена, что больной ублюдок надеялся на второй вариант.

Тот факт, что я предлагаю ему сделать это без всего этого фактора насилия, должен вывести его из равновесия.

Те, кто предлагают два варианта, не ожидают третьего. Третий вариант приводит их в замешательство, и это именно то, на что я ставила.

Он прищуривает глаза:

– Ты снова пытаешься играть.

– Я просто даю тебе то, что ты хочешь.

– Вот как? – Его тон становится каменно-холодным.

– Да.

– Ты пожалеешь об этом. – Он подходит ко мне и тянется к ленте вокруг шеи.

Я кладу обе ладони на его дурацкие широкие плечи и впиваюсь пальцами в его форменную куртку.

Он замирает у первой пуговицы и изучает мое лицо.

Прикосновение к нему не было частью уговора, и он, должно быть, удивляется, почему я делаю это добровольно.