Я не собираюсь плакать.

Я возвращаюсь к монологу миссис Стоун о важности литературы. Я киплю от злости, и мои ноги продолжают дергаться под столом.

Честно? Я могу винить только себя. Я глупая муха, попавшая в его хорошо расставленную паутину. Я мотылек, который знал, что сгорит, но все равно летел на огонь.

В диссертации, написанной норвежским доктором, – я не помню его имени, – он выделил поведение самцов во время преследования. Он упомянул, что мужчины теряют значительную часть интереса, как только завоевывают право попасть в постель. Общая гипотеза заключается в том, что подсознательно мужчины все еще обладают природой пещерного человека.

Они живут ради погони, и как только они получают то, что хотят, они просто теряют интерес.

Я возненавидела этот тезис, когда впервые столкнулась с ним. Это было воплощением сексизма. Но действительно ли это неправильно? Раз за разом подтверждается, что чувство безопасности может сделать мужчин ленивыми в отношениях. Вот почему некоторые из них изменяют. Они всегда ищут острых ощущений. Табу.

Когда мы узнали, что соседка разводится со своим мужем из-за супружеской неверности, тетя Блэр сказала, что большинство изменщиков, которые позже вступают в официальные отношения, долго не живут вместе. Сильное желание, которое у них возникло, было только потому, что они состояли в запрещенных отношениях.

Все дело в охоте.

Нельзя отрицать, что охота возбудила Эйдена. Моя борьба бросила ему вызов, с которым он должен был справиться. Игра, которую он должен был выиграть.

Он делал все, чтобы заставить меня подчиниться его воле, и как только он овладел мной, его пламя обратилось в пепел.

Он выбросил меня из головы, и теперь с ним покончено.

Я не собираюсь плакать."

"Как только раздается звонок, я запихиваю свои вещи в рюкзак и спешу в туалет, не обращая внимания на пронзительный смех Сильвер.

Мне нужно вымыть руки.

Никто не разговаривает со мной и не отпускает издевательских замечаний в мою сторону. Похоже, что, какая бы короткая связь у меня ни была с Эйденом, школа будет держаться от меня подальше.

И все же я не чувствую себя счастливой.

Я не чувствую… ничего.

В течение двух лет я всегда привлекала внимание Эйдена. Тем или иным извращенным способом. Но теперь меня как будто вообще не существует.

Я не собираюсь плакать.

Что-то невидимое ползает по моим рукам, и они кажутся такими грязными внутри и снаружи.

Я врываюсь в туалет и засовываю руки под кран. Я тру их снова и снова. Между пальцами. Под ногтями. Я тру ладони, тыльные их стороны и даже запястья. Я не останавливаюсь, пока моя кожа не краснеет и не начинает покалывать.

Я стою в туалете одна, звук воды наполняет пустую тишину.

Когда я смотрю на свои красные руки, первая слеза падает на тыльную сторону моей ладони.