Этот звук проносится по всему лесу и раздается эхом в моем затуманенном сознании.

Я вцепляюсь крепче и шепчу ему на ухо, не в силах держать в себе:

– Ты можешь отпустить себя.

– Если я отпущу себя, завтра ты не сможешь ходить.

– Мне приятно, Кастил, – в моей груди что-то сжимается, когда я понимаю, что его мышцы напряжены и слегка подрагивают под моими прикосновениями. Я прокладываю дорожку поцелуев от его уха до подбородка и обратно, теряясь в его запахе. Его мокрые смоляные волосы пахнут дождем. Разве все может быть настолько… нереально? – Я скучала по тебе.

Я обнимаю его крепче и схожу с ума от силы ощущений:

– Я скучала по тебе…

Я подавляю стон удовольствия, когда он прикусывает кожу возле бьющейся жилки.

Я никогда не испытывала подобного.

Я никогда не была такой свободной, такой желанной. Такой нужной. Так всепоглощающе может быть только в жестоких объятиях Кастила.

Обе его руки обхватывают мои бедра, и он входит в меня глубже, поддерживая неторопливый темп. Звук шумных толчков и возбуждения раздаются в воздухе, как дьявольская симфония.

– Ты очень хорошая девочка, Кэт, – он стонет, уткнувшись мне в шею.

Снова выходит, только его головка остается внутри, а затем входит обратно. – Я испорчу тебя. – Кастил вбивается все безжалостнее – так, чтобы я чувствовала каждый дюйм его члена внутри себя. – Я разрушу тебя. – Толчок. – Ты моя, Катерина.

Наверное, я слишком безумна, но каким-то образом я подстраиваюсь под его садистскую пытку удовольствия и чувствую, как внизу скапливается все больше моей влаги. В какой-то момент звук становится настолько неприличным, что мне хочется зажмуриться.

Это так мокро и карающее. Я напрягаюсь, чувствуя, как возбуждение становится просто невыносимым.

– Ты сжимаешься, котенок. Посмотри мне в глаза и назови мое имя.

Я хриплю, пытаясь взять себя в руки, когда Кастил продолжает безжалостно в меня вбиваться. Боль смешивается с горячим покалыванием внизу, и я ловлю чужой взгляд.

Я так заворожена его мрачным взглядом, что забываю о приказе. Кастил останавливается, медленно выходит до конца, а затем сильно вбивается и я вскрикиваю.

– Катерина, назови мое гребаное имя.

По щекам катятся слезы, а веки становятся тяжелыми, но я пытаюсь поддерживать этот невыносимый зрительный контакт, поедающий мою душу:

– Кастил…

Его садистский голос наполняет воздух:

– Ты примешь все до капли.

И кончишь, лишившись девственности. Кричи, котенок."

"И я делаю это. Я громко стону, ударяясь затылком о дерево. Звуки и запахи заглушаются, отдавая контроль тактильным ощущениям. Я сжимаюсь вокруг него, продлевая свою боль и удовольствие. Но Кастил не останавливается.

Совсем нет.

Он трахает меня еще безжалостнее, чем раньше, вбиваясь в меня до тех пор, пока я практически не теряю сознание.