Как только Мари скрывается на втором этаже, я кидаю на маму недовольный взгляд.

– Постарайся не разговаривать с ней в таком тоне. Она самый милый и добрый человек на этой планете, не… испорти это.

Мама поджимает губы, присаживаясь за стол:

– Не смей говорить мне, как воспитывать собственную дочь.

Единственной причиной, по которой я не забираю сестру с собой в Канаду, является то, что в целом подобных сцен насчитывается довольно мало. Мама и вправду любит и воспитывает Мари, в то время как мной занимались няни.

– О чем ты хотела поговорить? – спрашиваю я уже более мягким тоном.

– О брачном контракте, Катерина.

Я тихо вздыхаю. Конечно же, мистер Моррис рассказал моей маме о разговоре с адвокатом. Я почти не удивлена.

– Не думаю, что здесь есть тема для разговора.

– Она есть, Катя.

Я морщусь, услышав русский. Каждый раз, когда мама говорит на русском, это в конечном итоге приводит к тому, что мы ссоримся.

– Ты должна согласиться.

Из моей груди вырывается нервный смешок. Я перевожу взгляд на идеально уложенные волосы миссис Рид. Почему она продолжает осветлять их?

Да, я пытаюсь отвлечь свой мозг от разрушительных выводов, и что?

– Я уже говорила тебе неоднократно: я ничего никому не должна. Я сделала все возможное, чтобы «Рид Хоспитал» избежала банкротства. Если ты нуждаешься в деньгах, мы что-нибудь придумаем…

– Ты согласишься, Катерина, – говорит она тоном, не терпящим возражений.

Мне требуется несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.

– Нет, мама. Даже не думай об этом. Я не собираюсь продавать себя кому-либо. Разве тебе не противно обсуждать это?

– Не кому-либо. Кастилу Сноу. И после случившегося тебя захочет купить только он.

В гостиной повисает тишина. Я замираю от последних слов. Мне словно дали пощечину со всей силы.

Я инстинктивно впиваюсь ногтями в ладонь. Мое горло сжимается.

– Боже мой… Ты…

У меня не остается никакой энергии на продолжение этого отвратительного разговора. Встав из-за стола, я собираюсь уйти в свою комнату, но мама хватает меня за руку:

– Мы еще не закончили.

– Мы закончили, – отвечаю я сухо. В моих глазах собираются слезы, но я не позволяю им пролиться. – Мне плевать, каким образом ты губишь свою жизнь, но не смей трогать мою.

– Я заложила дом.

Я вздрагиваю:

– Что ты сделала?

Мама нервно проводит ладонью по лицу:

– После объявления о банкротстве у нас заблокируют все счета и отберут дом. Траст Мари также полностью израсходован. И помимо этого… у меня большие долги.

– Долги? Откуда, черт возьми, у тебя появились долги?

Анна Рид впервые не смотрит на меня прямо. На самом деле она избегает моего взгляда всеми возможными способами, словно ее защитные реакции вмиг треснули.

– Я вложилась туда, куда не следовало.