"

"Если это правильно подать, благодарность наместника — второго после царя в этой части России — будет велика. Полковник, что взять с обычного военного, этого даже не понял. Как не обратил особого внимания на того, кто навел порядок среди его пленников. А вот Засулича это заинтересовало: кому такое под силу и кто при этом не пожелал бы показываться военным на глаза? Генерал решил лично проверить свои подозрения и, оставив свитских и прихватив вместо них пару обычных солдат, отправился к баням, где сейчас и собрались все новенькие.

Взгляд генерала скользил по лицам.

Казаки, крестьяне, их семьи — тут все было понятно, но вот среди пятен темной загорелой кожи показалось одно чуть более светлое. Девушка с короткими криво обрезанными волосами под парня — но генерала такой мелочью было не обмануть. Еще и этот взгляд: загнанного, больного, но смертельно опасного хищника, он не раз видел его у своей сестры Веры еще до ее первой ссылки.

— Как вас зовут? — генерал подошел к девушке.

— Вера, — та вскинула лицо с болезненным горящим румянцем. Вот же! И имя, как у нее.

— Это же вы пытались навести порядок, пока вас держали в плену? — продолжил Засулич.

— Насколько это возможно, не все слушались, — девушка отвела взгляд.

— Вы дворянка, — он не спрашивал, утверждал.

— Отец был дворянином.

— Что вы делали в Корее?

Девушка промолчала, по-прежнему не поднимая глаз. Генерал вздохнул: все понятно. Значит, поехала, как это принято у молодых революционеров, в народ, пропагандировать свои идеи. И если вернется домой, то ведь продолжит, так ничего и не поняв… Возможно, если он не помог сестре, то сумеет что-то сделать хотя бы для этой Веры.

— Хорошо, можете не говорить, — вздохнул генерал. — Также вы можете вернуться вместе с остальными в Харбин или сразу в большую Россию. Вас начнут переправлять вместе со следующим интендантским обозом. Но… На передовой всегда нужны медсестры, те, кто не боятся крови. Если хотите вернуть долг тем, кто вас спас, то я отдам распоряжение, и вас будут ждать в медицинской части.

Сказав все, что хотел, генерал развернулся и ушел. Захочет эта юная бунтарка его услышать, дело ей найдется, а там, может, в голове и какие умные мысли появятся. Нет — он сделал все, что мог.

Генерал невольно покачал головой и снова сосредоточился на главном. Если Мищенко так долго нет, значит, его бригаду связали боем, значит, японец скоро покажется…

* * *После нервной вылазки хотелось хорошенько отдохнуть, но на душе было что-то тревожно. Вот я и гулял до самой ночи по лагерю: посмотрел, как устроились наши, проверил корейцев и бывших пленников. Оставались только наблюдатели-иностранцы, и я почти дошел до их палатки, когда приметил еле заметную искру на краю обрыва.