Наместник несколько долгих мгновений буравил меня взглядом, но потом только рукой махнул. Не в том смысле, что пошел вон, а позвал адъютанта и отправил его вместе со мной на кухню. Кажется, шампанским меня решили угостить из собственных запасов наместника. Там же мне выделили под сотню ощипанных куриных тушек, которые споро раскидали по мешкам, а потом выдали моим ошарашенным казакам.

— Ваше высокоблагородие, — шепотом уточнил Буденный, когда мы отошли от дома наместника. — Вы что, у самого Алексеева шампанское попросили?

— Ну да, — я пожал плечами. — Он нас хвалил, и я решил, что помимо слов нашему полку пригодится еще и что-то вещественное.

— Но шампанское… — Семен искренне недоумевал. — Оно в столице по 5 с половиной рублей за бутылку идет, а тут, в Маньчжурии, и вовсе дешевле тридцати никто не отдаст. А вы двадцать ящиков взяли!

— Не взяли, а обменяли, — я напомнил, что из-за нехватки рук наша дешевая мадера осталась у Алексеева.

— Тем более, — Буденный икнул, а потом принялся старательно считать, сколько же денег нам, считай, выделили на это празднество."

"Я тоже считал. 20 ящиков, в них по 12 бутылок, каждая по 30 рублей — 7 тысяч 200 рублей. При том, что зарплата полковника еле-еле дотягивала до 300 рублей в месяц, выходило, что Алексеев фактически выдал мое жалование за 2 года вперед. В обычное время, когда бы во всем разобрались, мне бы точно попало. А сейчас — уверен, наместнику будет не до того.

— Празднуем! — крикнул я, когда мы дошли до выделенных нам домов-фанз, где, несмотря на позднее время, гудел весь полк. Конечно, офицеры были отдельно, солдаты отдельно, но сегодня гуляли все. За победу, за то, что вернулись.

Особенно радовался Джек Лондон: увидев, с чем я заявился на вечеринку, американец решил, что теперь-то мы точно выпьем, но я его расстроил. Рано! Впрочем, в другом писатель мне сразу пригодился. 18 ящиков я оставил офицерам, но два закинул на его тощие плечи, и мы пошли к солдатам. От роты к роте — я всматривался в лица, которые запомнились во время сражения, подходил, благодарил и одну за другой раздаривал французские бутылки.

— Вряд ли они оценят, с непривычки шаманское — это та еще кислятина, — заметил Лондон, когда я полностью избавил его от груза и сжал в руках последнюю бутылку.

— Тут ведь дело не во вкусе. Главное, внимание, — я как раз приметил группу бывших штрафников, которые все еще держались немного наособицу от остальных. — Спасибо за службу, — я протянул шампанское молодому парню с рыжими усами. Именно он, опередив на полшага остальных, первым добежал до японских пушек во время контратаки Мелехова.

— Спасибо, господин полковник, — парень сначала растерялся, но быстро вытянулся по струнке, как положено.