Поэтому не рискую — воздушный мешок схлопывается, отрезая от нее кислород, резко сжимается, не давая ей дышать. Успеваю заметить ее удивленный взгляд, прежде чем она потеряла сознание.

Нет, серьезно⁈ Она думала, что я буду кулаками махать, потому что они выдохлись? Все-таки человеческая глупость не знает границ."

"Смахнул пылинку с голого плеча, отключил щит полигона и пошел одеваться в абсолютной тишине.

— Я так тоже хочу научиться! — возвестила Люська.

Остальные просто смотрели на меня с восхищением.

— У них же уровень князя, да? —уточнила Ольга. — Тогда почему они так слабо били?

— Потому что я контролировал каждый их всплеск и не давал запустить чем-то по-настоящему убойным. Они и сами это поняли, только позже. Вот и полезли кулаками махать, осознав, что магией им меня не достать.

— Победил Старший Первый, — раздался голос.

— Этих к Позорному столбу. Я побыл в роли дуэлянта по их выбору, теперь они побудут в роли наказанных по моему. Ты и ты, — ткнул я пальцем в стоящих девчонок. — Вторая и Седьмая. Тащите их в центр площади. Сегодня они вспомнят, что такое боль.

— Их надо подлечить, — вышла вперёд Лиза. — Ты посмотри…

— Нет. Ты еще не поняла, куда попала? Главное правило школы — помоги себе сам или сдохни. Ничего, сейчас получат по десять эфирных плетей и сразу взбодрятся.

— И тебе их не жалко?!!

— Нет, — коротко бросил я, наблюдая как уже начавшие приходить в себя тушки Старших тащат к столбу.

— За неповиновение приказу преподаватели школы Велеса приговариваются к десяти ударам плетью уровня Императора.

— Ты их убьешь!!! — слышу вопль Старшей, что не рискнула выйти против меня.

— Приговор окончательный и будет приведен к исполнению немедленно, -заканчиваю я, не обращая на нее внимания.

Правильно, бить их равными ударами смысла нет — их тела, закаленные многолетними тренировками, спокойно их выдержат. Поэтому, чтобы дошло, придется приложить усилия.

Взмах — и вой боли раздается такой, что молодые послушницы, смотрящие на все это со страхом, зажимают уши.

Другой, третий… Меняю стихии и бью всем — водой, огнем, землей… Летят брызги крови и ошмётки мяса, кое-где проглядывает кость. Нет, мне их не жалко. Точно так же я стоял тут, а они смотрели, как меня забивают насмерть. И если тогда ни в ком из них не проснулась жалость, так откуда ей взяться у меня? Это чувство они старательно уничтожали в нас и теперь пожинают плоды своих трудов. Мы хорошие ученики, и наука пошла нам в прок.

Оттаскивают одно тело и тут же на его место привязывают другое. Процесс напоминает конвейер.

Мои стоят чуть сбоку и смотрят на меня, и я понимаю, что увиденное им не нравится. Мое лицо сейчас напоминает застывшую маску — нет ни эмоций, ни жизни.