Я чувствую себя уставшей несмотря на то, что весь день провела в кровати, меня одолевает такая слабость, что не могу даже рукой пошевелить. А может, не хочу. Может, это и не слабость вовсе, а апатия. Но какая на хрен разница? Никакой. Просто не трогайте меня, не приходите ко мне, не говорите со мной.

К сожалению, кому-то явно наплевать на мои желания.

Сначала на лестнице раздаются жесткие шаги, потом дверь в комнату открывается, да так резко, что ударяется ручкой по стене. Этот звук взрывается у меня в голове сотней обжигающих, колючих залпов и болью в висках."

"Следом за ней – резь в глазах, потому что этот бесцеремонный некто со всей дури шлепает ладонью по выключателю, проходит вглубь комнаты и зачем-то открывает настежь окно, запуская внутрь холодный воздух, а потом добивает требовательным:

— Вставай!

Вместо этого я натягиваю одеяло на макушку, пытаясь спрятаться в душной темноте.

— Подъем, Таисия!

Мой спасительный кокон рушится в один момент. Его просто сдирают и бросают на пол. Так же отнимают подушку, когда я, не открывая глаз, пытаюсь спрятаться под ней.

— Оставь меня в покое.

Разве я так много прошу? Однако мой мучитель не желает дать мне даже такой мелочи. Вместо этого хватает за щиколотку и тянет к краю кровати. Я даже опомниться не успеваю, как оказываюсь в вертикальном положении. Ноги едва держат, но на плечах сжимаются чужие жесткие ладони, не позволяя стечь обратно на кровать. Я морщусь, прикрываю ладонью глаза, пытаясь укрыться от света, нагло пробивающегося сквозь смеженные веки.

— Пусти.

— Нет.

Это «нет» звучит как приговори. И вместо того, чтобы позволить мне снова провалиться в спасительную темноту, Кирсанов тащит меня прочь из комнаты.

Он наконец созрел для того, что вывести меня в лес и прикопать под большой сосной?

Мы сворачиваем в сторону ванной комнаты. Или утопить решил?

Я спотыкаюсь через шаг и не нахожу в себе сил для борьбы. Потому что смысла нет. Ни в чем.

— Раздевайся.

Поднимаю на него хмурый взгляд, а Макс, не дождавшись от меня действий, сам хватает за низ футболки и рывком, через голову стаскивает ее с меня. Прохладный воздух тут же неприятно лижет кожу.

— Отстань, — я снова пытаюсь освободиться, оттолкнуть его, но проигрываю. Потому что у меня нет сил, а у Кирсанова их, наоборот, с избытком. Вдобавок он зол и совсем не расположен к мирным беседам.

Следом за футболкой стягивает с меня штаны, а потом прямо в белье заталкивает под душ.

— Я не хочу.

— Хочешь! — нагибается вперед, и не обращая внимания на то, что его собственный дорогой костюм тут же темнеет от воды, крутит кран.

Прохладная вода моментально заливает мне голову и лицо. Я фыркаю, отплевываюсь, прикрываюсь ладонью:

— Хватит!

Макс не позволяет мне отодвинуться. Вместо этого врубает холодную, выбивая из меня дух.