— Бывает.

Мне уже который месяц плохо. Я даже не помню, как это, когда хорошо.

— У меня просто больше никого нет, — глухо произносит Адекса, — вообще никого.

— Ну как же, — ухмыляюсь, — у вас же есть Аленочка. Нежный ангелок, ради которого вы были готовы перевернуть целый мир.

Она мрачнеет еще больше:

— Нет никакой Алены. Сдохла.

— А мне показалось, что все у нее прекрасно. Цветет и пахнет.

Это ненадолго. Зря эта дура лупоглазая думает, что сумеет выйти из такой передряги безнаказанной. Очень зря. Хлебнет по полной, и никакая амнезия не поможет.

Но об этом я не говорю.

Незачем. Я никого не обязан посвящать в свои планы.

— Я хочу, чтобы Тася счастлива была, чтобы жила, не оглядываясь в прошлое.

Наивная. Прошлое теперь всю жизнь будет зловещей тенью красться за каждым из нас, подстерегать за каждым углом. Только зазеваешься, и вот оно – с кровожадной ухмылкой.

— А ты?

— Я-то, что, — равнодушно жмет плечами, — у меня ни кола, ни двора. Ни семьи, ни детей. Я никому не нужна, и обо мне никто не вспомнит. Я обещаю, что не буду сбегать или прятаться. Любое наказание приму, что хочешь сделаю, только ее больше не мучай.

Она теперь сама себя будет терзать и наказывать.

— Мне-то что с ее терзаний? — говорю и сам себе не верю.

— Она ведь отказалась от всего. Всю себя на закланье отдала, чтобы за Алену отомстить, — у нее срывается голос. Алекса шипит, пытаясь скинуть внезапные эмоции. — Ей сейчас хуже всех. И я боюсь.

— Чего?

— Я не знаю.

Вскинув брови, смотрю на нее и жду продолжения. Но она молчит, а у меня самого где-то глубоко начинает шевелиться червячок страха.

***

— Без тебя разберемся.

Голос как у гребаного зомби – эмоций ноль, один хрип.

Кажется, напалмом все выжгли внутри и для верности залили отравой, чтобы уж точно все сдохло. Тошнит.

Хочется заползти в какой-нибудь бар и пить до утра, пока перед глазами не начнут скакать синие черти, пока все до единой мысли не растворятся в хмельном дурмане. Потом проблеваться и дальше, и гори все оно черным пламенем.

Я жду, когда Змея уползет в свою нору, но она продолжает стоять, раздражая своим присутствием.

Окидываю ее взглядом, и снова вспоминаю то, с чего начинался этот звездец. Пусть волосы больше не истошно красные и элегантные наряды остались в прошлом, уступив место уличному стилю – это все та же Алекса, мой личный антисекс.

Хотя вру, звездец начался гораздо раньше — когда я встретил Алену.

Я силюсь вспомнить подробности того рокового знакомства и не могу. Потому что было никак и ни о чем. Просто девчонка, с которой можно провести несколько дней без проблем и забыть. Что я, собственно говоря, и сделал — забыл без малейших колебаний и сожалений. Наверное, забыл в первую же минуту, после того как сказал «прощай».