Узнала через пару дней после развода. У нее истерика была…

— Плевать мне на ее истерики, — подрываюсь со своего места и отхожу к окну. Меня сейчас так рванет, что кишки по стенам разлетятся.

Гребаный звездец!

— Ей плохо, Кирсанов! — Алекса тоже поднимается, — Можешь не верить мне, но ей плохо! Не смей делать еще хуже!

В два шага оказываюсь рядом и сжимаю пальцы на тонкой шее. Мне ничего не стоит ее сломать. Свернуть, как надоедливому цыплёнку.

— Ты смеешь ставить мне условия?

Алекса бледнеет. Хватает воздух ртом и цепляется холодными пальцами за мое запястье. Ногти короткие, но острые, впиваются в кожу.

Но боли я не чувствую, только ненависть.

Отталкиваю ее от себя, резко разжав пальцы, а Алекса отшатывается, едва не упав на пол. В последний момент ей удается ухватиться за спинку стула.

Кашляет, хрипит, но не боится.

Единственное, что пугает эту бездушную куклу, это возможность того, что я могу навредить ее подруге:

— Не мучай ее. Не надо. Она и так наказана. И так потеряла…

— И что же она потеряла? Кормушку? Цель своей никчемной жизни?

Алекса морщится и сипло произносит:

— Тебя.

— Что ты там бормочешь?

— Тебя, Кирсанов! Она потеряла тебя! — выплевывает, глядя мне в глаза, — думаешь ей все это легко далось? Думаешь, она не жалела?

— Заткнись, — грубо обрываю этот бред, — закрой свой рот и больше никогда на эту тему не вякай.

Я до сих пор не раздавил ее, только потому что воспитание не позволяет. Но если вы решили затеять новый виток игры и снова сделать из меня лоха, я за себя не отвечаю.

Она замолкает, горько поджав обветренные губы, а я пытаюсь справиться с желанием убивать.

К счастью, появляется Стеф. Как всегда сдержанный, серьезный и внимательный.

Уверен, от его взгляда не укрылась ни моя перекошенная физиономия, ни то, как Алекса держатся за покрасневшее горло. Вскидывает брови, но ничего по этому поводу не говорит, только спрашивает:

— Забираю?

— Забирай, — нервно дергаю галстук, — уведи ее… от греха подальше.

Стеф подходит к Алексе и жестко берет ее под руку.

— Попробуешь сбежать или доставить проблемы – накажу не тебя, а ее. Поняла?

Рыжая равнодушно кивает и стряхивает с себя руку Степана:

— Не пенься, здоровяк. Сама пойду, — и первая направляется к выходу. Когда распахивает дверь, я напрягаюсь, ожидая очередного представления, но вместо этого она оборачивается и спокойно произносит, — До свидания, Максим Владимирович.

Рада была повидаться.

Проходит мимо ничего не подозревающей помощницы

Стеф прикладывает к уху кулак с оттопыренными большим и мизинцем, ставя перед фактом, что позвонит. Я киваю, и он уходит следом за Змеей.

А я остаюсь наедине с адским крошевом, в которое превратилась моя жизнь.

Беременна, значит…

— Что же ты, дура, натворила, — сиплю, зарываясь ладонями в волосы.