Ей казалось, что он лицемерит и препятствует ей слушаться Тенгеля Злого. Но это было очень давно. После того, как она перешла на другую сторону, он помогал ей каждый раз, когда она изменяла своему решению стать добрым человеком. Ее любовь и отчаяние с каждым разом становились все сильнее.

К счастью, в этот момент объявили конец перерыва, и она выбросила из головы угнетающие мысли. На подиум пригласили зловещего, колоритного мужчину, одного из тех, кто по-настоящему был отмечен проклятием, человека, у которого были огромные проблемы, пока он шел к доброте — Ульвхедина.

«Он мой покровитель, — с гордостью подумал Габриэл. Ни у кого кроме меня нет такого сильного защитника! И все же, — подумал он, — сильного только физически. Ульвхедина не отнесешь к гигантам мысли»."

"Вместе с ним была и Элиза, женщина, сыгравшая такую огромную роль в его обращении в человеческое духовное существо.

— У нас много вопросов к тебе, Ульвхедин, — сказала Тула.

— Спрашивайте, — произнес он басом.

Неожиданно для самого себя Габриэл поднялся с места. Голос его звучал в огромном зале по-детски тонко и испуганно:

— Ульвхедин, я постоянно думаю о том, как ты можешь колдовать, никогда не учившись этому? Откуда у тебя эти знания? Я имею в виду случаи, когда ты уводил заклинанием болотных людей под землю. Я думаю…

Его голос ослабевал по мере того, как возрастал ужас от того, что он осмелился заговорить здесь. Габриэл опустился в кресло и съежился в нем так, чтобы его не было видно.

— Отличный вопрос, Габриэл! — вежливо произнес Ульвхедин. — Первый раз, когда слова заклинания сошли с моих губ, я тоже думал об этом. Меня не обучали этому, нет, я родился с ними. Но позднее я часто разговаривал с Mapом…

«Позднее, это значит после смерти», — подумал Габриэл и вздрогнул.

Ульвхедин продолжал:

— И Map, пришедший из Таран-гая, сообщил мне, что язык этот очень стар. Это древненорвежский язык, понимаешь?

Габриэл энергично кивнул головой. Иного он позволить себе не мог, ведь все смотрели на него.

— Как ты помнишь, Габриэл, язык и искусство заклинания глубоко заложено в нас с тех пор, когда наши умевшие колдовать предки жили в сибирских степях задолго до времени Тенгеля Злого. Жестокие законы природы заставили древний народ научиться колдовству и магии для того, чтобы выжить. Кое-что из этого досталось в наследство некоторым из нас. Но мы не должны забывать, что и Ханна, и многие другие наши противники также владеют этим искусством, а встреча с ними вполне возможна. Их магия носит исключительно зловещий характер.

Ульвхедин задумался:

— Все эти годы я думал о другом.