Пришла в себя я на руках у Азата, который сегодня дежурил. Пришла и увидела Петра Орлова, лежащего на полу под сапогами ещё двух мужчин в черкесках. Рядом стоял капрал Васильев.

— Отпустите его... — прохрипела я.

— Что он вам сделал, Фаина Андреевна? — с тревогой в голосе спросил капрал.

— Это не он, — сказала я. — Отпустите офицера, проводите его, пусть уезжает.

Меня усадили на диван, и капрал дал мне стакан воды.

– Иван Иваныч, – сказала я, – мне нужно срочно в Москву... – потом неуверенно замолчала и добавила: – или в Петербург.

– Фаина Андреевна, простите, получил указание от Пришельцева усилить охрану и перевести имение на осадное положение, – вдруг сообщил мне о реальном положении дел капрал Васильев.

– Что, всё так серьёзно?

– Серьёзней не бывает. Даже черкесский полк задействовали, своим не доверяют, – сказал капрал. – Подождите немножечко, Фаина Андреевна, может, уже завтра всё разрешится.

Мне хотелось выть. Вот оно, предчувствие меня не обманывало. Алексей мне не простит. Как теперь оправдываться? Что же я наделала!

Глава 75

Алексей

Алексей мотался между Москвой и Петербургом, смерть дядьки добавила хлопот. Мало того, что дядька сам ничего не смыслил в делах, так и детей своих не приучил. Но в конце концов всё-таки Алексею удалось всё привести в порядок. Но самое главное, что удалось отстоять дедово предприятие. Все долговые расписки Алексей выкупил, правда всю наличность потратил на дядькиных кредиторов, уже думал, что не обойдётся имеющимся, придётся что-нибудь продавать. Но здесь очень выручило то, что имя Алексея Сергеевича Порываева стало звучать в списках номинантов на поставщика Его Императорского Величества. Шоколад «Улыбка принцессы» отгружался большими партиями, каждый хотел попробовать кусочек «улыбки». Алексей вспомнил вдруг о том, что говорили с Фаиной ещё о каких-то рецептах.... Сердце сжалось, как и обычно, когда её вспоминал. Голубые, словно небо, огромные глаза, непослушный локон, который то и дело выпадает из причёски, и так и хочется отвести его рукой, заправить ей за маленькое ушко.

Подумал, что почему-то, как уехала Фаюшка, так ни одного письма не прислала. «Вот чертовка!»

И сейчас тоже, когда освободилась голова от семейных забот, перед глазами снова появилась она, вспомнил её засверкавшие от счастья глаза, когда поцеловал её и признался в любви. И тяжело вздохнув, Алексей понял, что он тоже ей не писал.

Подумал: «Наверное, мы из тех людей, которым надо обязательно видеть глаза друг друга».

За окном было темно, дом весь уже спал, даже не было слышно звуков на улице, но Алексею отчего-то не спалось, вспомнил, как когда-то сидели с Фаиной на веранде, иногда разговаривали, а иногда просто молчали.