Но одно я поняла точно, что всё, что нужно, я сделаю, чтобы наконец завершить историю с этими жадными, злыми и ни перед чем не останавливающимися людьми. Поставить точку.

И пока моя здоровая злость не прошла я написала записку Петру Васильевичу Орлову и отправила её с посыльным в часть. В записке я написала, что сегодня нахожусь в Екатеринбурге и буду рада, если Пётр Васильевич составит мне компанию, если не отужинать, то, хотя бы выпить чашечку чая с пирожными в кондитерской купца Ерохина.

Это была знаменитая на весь Екатеринбург кондитерская, вкуснее, чем там, блинов не пёк никто.

Я особенно уважала это место за большой ассортимент вкусных напитков и всегда свежие пирожные. Любимыми моими пирожными были их фирменные творожники — воздушное слоёное тесто с нежнейшим, чуть сладковатым творогом. Просто восторг!

Оставаться в Екатеринбурге на ночь мне не хотелось, поэтому я назначила встречу на четыре часа дня. Я даже не удивилась, когда ровно без пяти четыре одна из продавщиц зашла в подсобное помещение и сообщила:

— Вас спрашивает Пётр Васильевич Орлов.

Иван, которому я тоже не могла рассказать всех подробностей той операции, которую мы задумали с Кошко и Пришельцевым, с удивлением смотрел, как я выхожу под руку с Орловым.

Я понимала, что со стороны это выглядит довольно странно, но была полна решимости завершить задуманное и больше не оглядываться, и не бояться.

Глава 71

Фаина

В кондитерской купца Ерохина, как обычно, было многолюдно. Но что мне нравилось, то, что столики стояли так, что никто никому не мешал. Нам с Петром Васильевичем выделили столик у окна.

Было очень необычно сидеть и наблюдать, как мимо по улице идут люди.

Зачастую никто ведь не замечает, что за ним наблюдают. А когда не замечают, то у всех настоящие выражения лиц. Кто-то проходил мимо окна, непроизвольно хмурясь. Кто-то, наоборот, улыбался каким-то своим, потаённым мыслям. А кто-то сначала шёл нахмуренный, потом замечал, что на него смотрят, и спешно возвращал себе нейтральное выражение.

Я подумала: «Мы, люди, такие смешные. Нам всегда хочется быть теми, кем мы не являемся. Почему бы просто не быть собой? Это ведь самое лёгкое и приятное.

Но, наверное, это, как и с правдой, все знают, что говорить правду — легко. Но почему-то всё равно лгут. И себе. И другим».

— Фаина Андреевна! — раздался голос Петра Васильевича, вырывая меня из мыслей, — Я так рад, что вы мне написали.

Он улыбался во всё лицо. Я тоже искренне улыбнулась ему в ответ, потому что я тоже радовалась, но не потому, что видела его, а потому, что в кондитерской вкусно пахло корицей, кофе, топлёными сливками и ещё чем-то фруктово-печёным.