Надежда обожала распутывать всевозможные криминальные загадки и делала это просто так, как говорится, из любви к искусству, потому что никаких материальных благ это ей не приносило. Морального удовлетворения, кстати, тоже, потому что Надежда все время боялась, что об очередной ее эскападе узнает муж, и тогда разразится грандиозный скандал. Муж очень опасался за здоровье и жизнь своей жены, и не без основания. Надежда не раз уже благодаря своему неуемному любопытству и умению влезать в чужие криминальные дела, никак ее не касающиеся, попадала в такие ситуации, что спасало ее только везение. Она понимала, конечно, что и везению когда-нибудь настанет конец, но ничего не могла с собой поделать. Не зря говорят, что горбатого могила исправит… Сан Саныч так часто повторял эту пословицу, что Надежда, в конце концов, обиделась и упрекнула его как-то, что он каркает, как старая ворона. Муж на ворону, в свою очередь, обиделся, и Надежда еще оказалась виновата.

Она очнулась от своих мыслей и сосредоточилась на подслушиваемом разговоре.

– Ох, Павел, – выговаривал в это время Сан Саныч своему другу, – твое увлечение девушками не доведет тебя до добра.

– Да причем здесь это, – вяло возражал Павел Петрович, – просто решил помочь. Тот тип у ресторана так грубо с ней разговаривал, мог и ударить…

На улице был шумный летний вечер, галдели многочисленные дети, пенсионеры гулко забивали козла. Прямо под окном остановилась молодая мама с коляской и стала успокаивать своего истошно орущего младенца. Надежде было очень плохо слышно, она поняла только, что речь идет о девушке. Стало быть, муж из своей дурацкой мужской солидарности ей ничего не расскажет, и она останется в полном неведении. Надежда оглянулась по сторонам, потом присела на корточки и тихонько, гусиным шагом, как учил физрук в далеком пионерском детстве, продвинулась под окно кухни.

– Да вернет она тебе папку, не украла же она ее! – слышался успокаивающий голос мужа.

– Но не вернула же! – горевал Павел Петрович. – Я как дурак полдня дома просидел, хотя дел куча! Хотя какие теперь дела… Если приглашения я не получу до следующего понедельника, то все пропало, от поездки придется отказаться. Эти французы такие бюрократы, могут визу неделю оформлять! Так что времени в обрез! И девица эта какая-то подозрительная была, – после непродолжительного молчания сказал Павел Петрович, – я теперь припоминаю…

«Угу!» – подумала Надежда и навострила уши в предвкушении интересного. Но тут с ней заговорила соседка с верхнего этажа. В общем, даже не совсем соседка. Ее балкон был расположен этажом выше, да еще и наискосок, только так можно было разглядеть Надежду. Соседка эта была женщиной по-своему удивительной.