Он парень симпатичный и, как оказалось, настойчивый.

– Вообще-то я не замужем, – уточняю я, когда официантка отходит от нашего столика, записав мой заказ: капучино и чизкейк.

– Ну почти замужем, – отмахивается Лёша. – Какая разница, Леруня? Вы же с Дамиром всё равно поженитесь.

Я хмурюсь и ничего не отвечаю.

– Я что-то не то сказал? – озадаченно спрашивает Лёша. – Я думал, у вас всё хорошо.

– У нас всё хорошо, – соглашаюсь я.

Эти полгода пролетели незаметно. Нам было легко вдвоем. Словно и не было того времени, когда мы не жили вместе, когда не просыпались каждое утро на одной кровати. Единственное, что отличало нашу жизнь от тогдашней, – это то, что теперь мы не работали вместе. Дамир подхватил бразды управления корпорацией и звал меня вернуться на любую позицию, но я отказалась.

Получив акции, я основала собственный благотворительный фонд, и это требовало от меня немало сил и времени. Иногда даже приходилось засиживаться по вечерам или в выходные с бумагами, и Дамир всегда ругался, что я не умею нормально отдыхать.

Дамир…

Это странно, что в мире существует человек, с которым мы настолько совпадаем. Физически, душевно, по чувству юмора, по моральным ценностям… Кажется, что стоит просто сказать ему «да» и играть свадьбу.

Но что-то меня останавливает.

Словно есть какая-то черта, за которую я так и не могу перешагнуть. Эту черту провел страх, который родился в сердце в тот день, когда Дамир вышвырнул меня на улицу, не согласившись даже выслушать. И потом этот страх и недоверие только укрепились, когда он считал меня виноватой до тех пор, пока не получил доказательства обратного.

Мне кажется, именно в этот момент я выстроила внутри себя стену между собой и ним. И эта стена всё ещё стоит. И пока она стоит, я как будто не чувствую себя настолько уверенной, чтобы выйти за Дамира замуж и стать Сафоновой.

Я пытаюсь сбивчиво объяснить это Лёше, но вижу, что он меня не понимает. Вообще брат всегда на моей стороне, но и к Дамиру он относится очень уважительно. Может, потому что тот его спас. А может, всему виной мужская солидарность. Не знаю.

– Он тебя очень любит, – убежденно говорит Лёша. – Я никогда не видел, чтобы кто-то кого-то так сильно любил. Знаешь, как он на тебя смотрит, когда ты не видишь?

– Знаю. Он на меня так смотрит и когда я вижу, – грустно усмехаюсь я.

– А ты что, его не любишь? – поколебавшись, неуклюже спрашивает Лёша. Видно, что такие разговоры о чувствах даются ему непросто.

– Люблю. В том-то и дело, что люблю. Иначе я бы с ним не осталась.

Кажется, я продолжала любить Дамира даже тогда, когда ненавидела. Что-то во мне всегда тянулось к этому человеку – с самой первой встречи, с самого первого взгляда.

– Тогда прости, но я ни черта не понимаю, – признаётся Лёша.