На лице его застыли странные, прозрачные, светлые и безразличные, словно пустые глаза.

Казалось, что они, Лиза и Арво, не мать с сыном, а ровесники, брат и сестра.

До хутора ехали на стареньком, дребезжащем «Запорожце». Молчали. Тетка Лиза косилась на Танин живот, но вопросов не задавала.

Только за обедом подняла на Таню светлые и равнодушные глаза и наконец спросила:

– Как там Ольга?

Хутор оказался красивым – небольшой кирпичный дом с черепичной крышей стоял на светлой, идеально круглой поляне в окружении густого, темного елового леса."

"За домом находился старый, но крепкий хлев с приличным хозяйством – тремя коровами, козами и целым выводком гусей и уток – птицу растили на продажу, а коров держали молочных.

Сами делали творог, сметану и масло. По субботам ездили в город на рынок – продавать.

Мать и ее странный сын трудились от зари и до позднего вечера, давая себе лишь несколько часов передышки – на еду и короткий, получасовой, дневной сон. Работали и жили они молча, перебрасываясь словами лишь коротко и по делу.

Таню это вполне устраивало – вести разговоры ей не хотелось. Вставала она поздно, часам к одиннадцати, завтракала еще теплым, с пенкой, молоком и только что отжатым чуть сладковатым творогом и шла гулять.

Шла медленно вдоль опушки леса – ребенок быстрее идти не давал. Присаживалась на пеньки – отдыхать. И так же медленно возвращалась домой.

Обедали вместе – простой суп с картошкой и крупой, отварная курица, или снова картошка, или каша.

После обеда Таня спала. Теперь она очень много спала – проспать могла целый день, и все было ей лениво.

Книг на хуторе, естественно, не было – скука невыносимая. Оставались газеты – ветхие и пожелтевшие, свалены они были на чердаке для всяких хозяйственных нужд – например, ими перекладывали банки с молоком и сметаной – в дорогу.

Таня стряхивала с них пыль и пробовала читать. Кое-что попадалось интересное – например, газета «Вечерний Таллин» за семидесятые и шестидесятые годы. Остальные газеты были на эстонском. Еще на чердаке были обнаружены журналы «Здоровье» и «Крестьянка» – вот тут Таня еще и посмеялась.

Лето, как ни странно, выдалось жарким – Арво часто ходил на озеро. Однажды позвал с собой Таню. Но Лиза прикрикнула на сына:

– Какое ей озеро, спятил? Ей ведь рожать через три месяца!

Жили они совершенно уединенно – ни гостей, ни родни.

Лизина родня осталась в Москве, да и та заметно поредела – бабушка Оля, двоюродная сестра и старая тетушка в Питере.

Родня мужа-эстонца? О ней Лиза отзывалась сдержанно: «Да есть – как не быть». Правда, однажды Арво уехал. Лиза бросила скупо:

– Поехал к родне по отцу.

Все. Больше ни слова.

Спать хозяева отправлялись рано, в восемь часов – в четыре вставать на первую дойку.