— Можно я рядом с тобой побуду? Потом, когда спать захочешь, скажешь. Я к себе уйду, — едва слышно говорит она.

— Ты у меня разрешения спрашиваешь? Ты — хозяйка, а я — твой гость.

Ира молчит, разглядывая меня в упор светлыми глазами.

Не могу понять её глаз: то ли небо отражается в воде, то ли наоборот. В её глазах весь мир, наверное, перевёрнут иначе.

Я протягиваю ладонь, которую Ира тут же с облегчением сжимает пальчиками и быстро забирается на диван с ногами.

Прежде, чем я успеваю что-то сказать, она, словно котёнок, укладывается головой мне на колени, обворачивая свои плечи моей рукой.

Я, честно, стараюсь не думать о том, что она слишком близко от моего стояка. Но мягкое тепло тела и горячая ладошка на моём колене не дают расслабиться.

Ей не хочется спать, а я точно не усну с фонарным столбом в трусах.

Мы болтаем обо всём и ни о чём. Я рассказываю ей о своей военной службе. Рассказывать больше не о чем.

Я рос один с матерью, отец, хрен знает когда, ушёл из семьи, да так и не объявился. Мама умерла рано, ещё когда я служил в армии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

После армии меня не ждало ничего, кроме пустой хаты и ощущения того, что здесь я никому не нужен. Подался на контрактную службу и завис в ней, мотаясь по горячим точкам вот уже несколько лет.

Об этом я рассказал вскользь: заняло буквально несколько слов, не больше. Оказывается, и рассказывать больше не о чем. Не о редких же перерывах, в течение которых я бездумно трахаюсь и шатаюсь по городу, сжигая бензин.

А у неё — всё иначе. Ещё так наивно и немного по-детски, что трогает умилением, смешанным с дичайшей похотью.

Пока она в такт словам постукивает пальчиками по моему колену, я плыву по сладкой реке её голоса и представляю себе отнюдь не безобидные картины.

Мне её трахнуть хочется. Чтобы не могла даже орать. Хочется вколотить себя так глубоко, чтобы и её взгляд поплыл, но на этот раз от одержимости мной.

12. Он-1

прошлое

— Твои родители вернутся завтра?

— Да, они приедут после обеда.

— На тебя не нажалуются? — спрашиваю я, поясняя. — Соседи. Скажут, что парней домой водишь.

Пальцы сами запутываются в её волосах на затылке. Горло плотно обхватывает колючей проволокой, и дышать становится трудно. В голове — только марево похоти.

— Не скажут. У нас очень хорошие соседи, мы с ними дружим! — беспечно заявляет Ира. — К тому же я не вожу домой парней.

Поднимается с моих колен, глядя с затаённым ожиданием, замирает на расстоянии вытянутой руки.

— Только тебя.

Сжимаю пальцы в волосах, подталкивая её к себе.

— Не боишься?

— Нет.

Она сама движется ко мне, ласково гладя по щекам. Трусь об её ладони голодным и бездомным котом.