Ночью наведался к тем двоим приятелям. Не было никаких сомнений, что это они похитили Иру — следы от собачьих укусов говорили сами за себя.

Рука у меня всегда была тяжёлой. А эти двое в тот вечер ещё и хорошо выпили…

Я оставил их там же, в домике. Ни минуты не раскаивался в том, что превратил их в грушу для битья.

Я думал, что они помрут ещё к утру. Но они протянули дольше. Над жизнью одного из них врачи тряслись больше месяца. Но он всё равно скончался. Туда им и дорога.

Неприятным сюрпризом стало то, что кто-то из дачников видел мою машину ещё днём.

А потом жена, Марина, рассказала, что у меня есть загородный дом, неподалёку от того дачного посёлка. Загородный дом, огромный и злой пёс… Жена сказала, что я часто не ночую дома, не знает, чем занимаюсь.

Она могла бы напакостить ещё больше, сообщив о том, что в доме жила жена лучшего друга. Но Марина побоялась раскрыть рот лишний раз. Она поспешно собралась и уехала из города.

Улики в отношении меня были косвенные. Прямых доказательств не было. К тому же те двое любили выпить на свежем воздухе. Это подтвердили и родственники погибших.

Я боялся лишь того, что рано или поздно в разъяснения втянут Иру. Мне не хотелось, чтобы к ней липло что-нибудь ещё из моей жизни. Налипло и без того много моего дерьма, от которого не отмыться вовек.

Сюрпризом стало для меня то, что Ира вдвоём с Серёгой дала показания.

* * *Я сидел в кабинете следователя. Он листал папку со скучающим видом.

— Дом твой, Серов Станислав. А жила в нём жена друга. Это как?

— У жены друга был посттравматический синдром после дорожной аварии. Ей был прописан покой и тишина. У меня был куплен дом. Я временно поселил в него жену друга, пока тот был на очередном задании, — ровным голосом ответил я.

— Какое бескорыстие!

Следователь мне не верил и не скрывал этого. Он раскачивался в кресле и разглядывал меня водянисто-серыми глазами, словно видел насквозь.

— Это лишь малая часть того, что я мог сделать в ответ. Друг спас мне жизнь, вытащив из-под обстрела. Год жизни его супруги против целой моей жизни. Неужели много, а? — спросил я, прямо глядя на следователя.

— Навещал, должно быть?

— Само собой. В свободное время проверял. Охранная сигнализация — хорошо, пёс — тоже. Но проведать никогда не бывает лишним.

— Угу, — следователь опять уткнулся взглядом в бумаги.

Этот разговор происходил уже не впервые. Он думал, что я ошибусь в чём-нибудь.

Но я твердил одно и то же, слово в слово, с одинаковыми паузами и интонациями. Бесил следователя неимоверно.

— В дачном посёлке ты появился, чтобы…

— Чтобы найти пса. Он всегда сидел без привязи на участке. Иногда убегал погулять, но всегда возвращался. В тот раз не вернулся. Отправился искать.

— Нашёл?

— Конечно, нашёл. Отвёз в ветеринарку. Чек с датой и временем есть.