Телефон у неё был выключен, и это особенно тревожило. Обычно Надька была в сети всегда. Я припомнила, когда мы общались в последний раз. В тот вечер, когда она приехала, чтобы меня поддержать. То есть… позавчера? Или уже прошло два дня? Господи, в этой круговерти бесконечных волнений и забот я напрочь потеряла счёт дням.

Наскоро собравшись, я взяла телефон и, сделав ещё один звонок подруге и убедившись, что она вновь вне зоны действия сети, постучала мобильным по раскрытой ладони. По плану сегодня была поездка в клинику, где я бы внесла все имеющиеся деньги и услышала бы окончательный приговор - сколько ещё нужно собрать, чтобы оплатить счета, выставленные за лечение.

И, конечно, ехать туда с крупной суммой в одиночку я не хотела. Поэтому, ввиду отсутствия в доступе Нади, оставалось вновь просить помощи у Матвея.

Его вчерашнее признание лишь всё усложнило. И каким бы странным то ни было, но мне легче было обратиться к несвободному Сибирякову, чем звонить ему и просить отвезти меня по делам, зная всё то, что он мне сказал вчера.

Всё же набрав его номер, я выдохнула:

- Можешь мне помочь сегодня? Я бы не стала звонить, но…

Я не договорила, когда услышала:

- Подъеду через полчаса.

Матвей тут же отключил связь. Это насторожило. Может, рядом находилась жена, и мой звонок был не вовремя? Эти мысли принесли какие-то неприятные ощущения, кольнувшие в самое сердце. Я тряхнула головой и нанеся консилер на лицо, чтобы хоть немного скрыть фиолетовые синяки под глазами, направилась к шкафу, где лежал пакет с деньгами.

Распахнув дверцу, я сразу почувствовала неладное. Всё вроде бы было точно таким же, как и в тот день, когда я положила в шкаф деньги, но меня захлестнуло нехорошим предчувствием.

Схватив пакет, я горестно вздохнула. Он был вскрыт.

Промчавшись к кровати, высыпала пачки с купюрами на постель и принялась пересчитывать. Денег не хватало. Причём весьма внушительной суммы.

В голове лихорадочно заметались мысли. Был ли цельным пакет, когда мне его отдал Матвей? Да, в этом я могла быть уверена. Но что же случилось дальше? У меня в квартире сразу после того, как я положила деньги в шкаф, было целых две гостьи. Наталья и мама.

Жену Сибирякова я из поля зрения не выпускала. Выходило, что забранные деньги - дело рук матери?

На глазах выступили слёзы.

Я была зла, у меня внутри всё клокотало от ненависти. И бессилия… Схватив телефон, я набрала номер родительницы и через семь гудков, показавшихся мне вечностью, услышала:

- Я надеюсь, звонишь, чтобы извиниться за своё хамство?

Это подбросило дров в и без того пылающий костёр негодования.

- Верни деньги, которые ты украла! - буквально закричала я в телефон. - Эта сумма нужна мне на лечение дяди!

В ответ я услышала лишь молчание. Сначала - стерильную тишину, а потом - сопение.